The Мечты. О любви

Меня действительно не так… папа не так…

— Ты себя слышишь? — возмутился Моджеевский, продолжая подталкивать Юлю к коридору. Рядом уверенно топал Андрей и, копируя его, упирался ладошками в ее ноги. — Ты что? Убила кого-то? Ограбила? Уничтожила мировой шедевр? Что значит «так» или «не так»? Идеальных нет!

— Нет. Нет. Но он будет злиться. Да черт с ним, что злиться… но он расстроится, Бодь. Это еще хуже.

— И что ты предлагаешь?

Юля остановилась. Андрюшка возмущенно забухтел внизу. Но вряд ли она слышала.

Посмотрела на Моджеевского совершенно несчастными глазами и наконец признала главное:

— Я ничего не предлагаю. Я боюсь.

— Ну к этому я уже привык, — усмехнулся Богдан. — А ехать все равно придется.

— Откуда ты только взялся на мою голову, а?

— Можешь и дальше продолжать выискивать возможности меня задеть. Если тебе станет от этого легче, то у тебя это получается. Но сейчас мы все равно все оденемся и поедем на семейный ужин. Нравится тебе это или нет.

— Ты выбрала очень подходящее время, — буркнул Богдан и принялся упаковывать Царевича в курточку и ботинки.

Ограничиться только лишь поцелуями у них пока плохо получалось. Юля мрачно кивнула и снова стала обуваться. А потом тихо сказала:

— Я не хотела тебя задевать. И тем более, не хотела, чтобы у меня это получалось. Мне тоже неприятно, когда ты каждый раз обвиняешь меня в трусости.

Моджеевский резко разогнулся, и его усилие говорить спокойно было заметно.

— Если бы ты хоть раз позволила тебе помочь… защитить.

Но у тебя только два варианта: либо сама, либо боюсь. Даже попробовать не пытаешься вместе.

— Да потому что я всегда сама! Не было у меня вместе! — вырвалось у нее, и она осеклась, резко отвернувшись, чтобы теперь вместо куртки сдернуть с вешалки пальто.

— Твои проблемы! — рявкнул Богдан, подхватил Андрея и распахнул дверь. — Мы тебя в машине ждем.

Дорогой молчали. Эти их молчанки становились настоящей пыткой, практически невозможной, и, если бы не присутствие Царевича, наверняка можно было бы на ощупь чувствовать негативную энергию, скопившуюся в салоне.

Все Юлькино хорошее настроение этого дня улетучилось, будто и не было. И это она только парой часов ранее всерьез думала над тем, что они вполне еще могут поладить. И что-то там про день рождения.

А теперь — ну и к черту все, и пожалуйста.

Даже погода почему-то испортилась сама по себе, пока они петляли, чтобы выбраться из городка, и по пути к коттеджу у моря.