Тиберианец

Он навсегда покинет проклятую, истерзанную гравитационными ударами планету, уйдет в стабильный и безопасный искусственный мир, когда-то построенный Единой Семьей. Там он оставит потомство, выполнив главное предназначение.

Ради этого он готов был пожертвовать всем. Так диктовала его природа. Ну, а друзья?

Жаль, что они погибнут. Оказаться подле «Озера Тьмы» в момент, когда падет последний рубеж обороны логриан и в Первый Мир прорвутся неведомые существа, — вариант однозначно смертельный.

Хашт продолжал карабкаться по уступам скал и вскоре расселина вывела его в частично обрушенный тоннель, ведущий прямиком к цели.

Передвигаться стало значительно проще. Ледяной ветер больше не досаждал, наоборот, на подступах к аварийному центру управления царило красноватое освещение и ощущались токи теплого воздуха.

Поглощенный поставленной задачей, Хашт утратил большинство черт разумной особи. Он не оглядывался по сторонам, не заботился о последствиях своих поступков, не замечал, как от свода и стен отделились десятки логров охранной системы.

После неудачной попытки разрушения портала над кратером наступило затишье.

Тучи рассеялись и лишь ветер завывал в горных ущельях, срывая снежинки с уступов скал.

Ночное небо заливал красноватый свет. Обломки разрушенной планеты застыли в зените.

Глеб очнулся, чувствуя скованность в мышцах. Взгляд еще не обрел остроты, большинство предметов окружающего выглядели размытыми.

Серв ремонтировал флайкар. Костерок почти угас.

— Зонды вернулись, — раздался поблизости голос Беат. — Хашта нигде нет. Вероятно его выбросило из машины и засыпало снегом. Прости, но больше я ничего не могу сделать. Сканирование не дает результатов.

Норл не ответил. Он лишь шумно сопел, тяжело переживая потерю друга.

Худшее место во Вселенной. Здесь даже погибнуть — проблема. Оказаться запертым в куцей нейросистеме технического кристалла, а затем по первому требованию стать частью логр-компонента, до скончания веков управляя каким-нибудь сегментом логрианской дороги, — такой участи Глеб откровенно страшился.

Он всегда отличался жизнелюбием, стремился навстречу приключениям, но испытания последних дней как будто выжгли внутри что-то важное, сокровенное, сделав его немного сильнее, циничнее, жестче.