Тиберианец

Глеб свернул в указанном Хаштом направлении и вскоре «Гессель» оказался под сенью густой растительности.

Норл и инсект поджидали его неподалеку.

— Здесь когда-то был лагерь мародеров, — Ронг указал на сплетенный из ветвей навес. — Загони машину туда. Поблизости я видел гнездовья амгахов, а нам их любопытство ни к чему.

— Конечно. Тебе ведь нужен отдых?

Пока Глеб парковал «Гессель», норл собрал сухих веток, развел костерок.

— Присаживайся, — он притащил бревно. — Поешь и поспи. Хашт пока покараулит, а я схожу к тайнику.

Надо вооружится получше.

— Ты раньше бывал в тоннеле? Что нас ждет?

— Не знаю. Не хочу выдумывать, — норл тоже присел у огня, вытащил из мешка кусок вяленого мяса, впился в него зубами. — Каждый раз все меняется, — прожевав, добавил он.

— Ну, а как же, — Ронг усмехнулся. — Представляешь сколько тысяч лет этим постройкам? Но логриане знали толк в инженерном деле.

— Сам увидишь. Это сложно объяснить словами. В подземельях до сих пор работают какие-то логрианские системы, — жуть берет, если честно.

Но со своим делом они справляются, убирают крупные обломки, своды латают. Для путников не опасны, если их не трогать.

— В смысле «не трогать»? Не стрелять с перепугу?

— Стрелять? Нет. Не в том дело. Понимаешь ли, эти системы состоят из логров. Трудно удержаться, чтобы не отщипнуть парочку кристаллов.

Глеб задумался и признал, — искушение наверняка пересилит страх. Логры фактически бесценны. За них в Первом Мире можно получить, что угодно. Любые мыслимые блага.

— Логры, работающие в тоннеле, лучше вообще не трогать, — повторил Ронг.

 — Они образуют своего рода механизмы, и убивают любого, кто посягнет на их единение. Так что будь осторожен, я предупредил.

Норл доел мясо, встал.

— Схожу к старому тайнику. Заодно окрестности осмотрю. А ты выспись как следует.

В покинутой крепости они пробыли до вечера. Причиной задержки стал Глеб. Он поел и попросту вырубился, удобно устроившись на заднем сидении «Гесселя». Норл несколько раз пытался его разбудить, но куда там! Измотанный до предела юноша лишь отмахивался от него, даже не думая просыпаться, и Ронгу пришлось смириться.

Уже вечерело, когда Глеб открыл глаза. Мучила жажда.

Он выбрался наружу. Ронг и Хашт сидели подле костерка. В наступающих сумерках рдели угли.

— Проснулся, наконец? — проворчал норл.

Его было не узнать. Великан сменил экипировку на полный комплект тяжелой норлианской брони, и сейчас, сверяясь с ветхой пожелтевшей схемой, пытался подключить к ней два энергоблока.