Тибо, или потерянный крест

Раскаты громкого голоса донеслись до него в ту минуту, когда он, в сопровождении только что завербованного сторонника, твердо решившего ни на шаг от него не отступать, уже собирался подняться в королевские покои. Ему не составило ни малейшего труда догадаться, кому принадлежит этот низкий и вместе с тем визгливый голос: Жослену де Куртене! Похоже, он охвачен сильным гневом. К тому же, кажется, не вполне трезв: ту малость храбрости, на какую он вообще был способен, сенешаль добывал из «божественной бутылки».

— Вы предали нас! — ревел он.

— Вы предали... всю... семью! Неужели так трудно было... хоть сколько-то... посчитаться с желаниями... графа Фландрского, который... ик!.. жив и здоров, когда сами вы... одной ногой в могиле! Вы не могли ему велеть... пойти и отобрать мои графства вместо того, чтобы позволить ему... снюхаться с... Три... Триполи?.. Что скажете, мой... гнилой пле... племянничек?.. Но это ведь можно... уладить, а?

Тибо взлетел по ступенькам наверх и молнией ворвался в комнату Бодуэна.

От зрелища, свидетелем которого он стал, у него волосы встали дыбом: самого короля он не увидел, из-под белого монашеского одеяния торчали только его ступни, а сам он полностью был заслонен красно-золотой тушей сенешаля, приставившего ему к горлу кинжал. И тогда ярость, тлевшая с той ночи, когда он стал свидетелем изнасилования, вспыхнула в щитоносце, как будто ни на мгновение и не угасала. Он рванулся вперед и попытался схватить негодяя за ворот его просторного одеяния, но тот за прошедшее время растолстел, да к тому же свободной рукой крепко держался за тяжелое кресло из черного дерева. Тибо не смог зацепиться за шелковую ткань и поскользнулся. Увидев это, Адам Пелликорн, не задавая лишних вопросов, пришел на помощь: одна из его широких ладоней обрушилась на шею Куртене, а другой он ухватил его за пояс и оторвал от пола так легко, как поднял бы свернутый ковер, а затем отступил на три шага, бросил ношу к королевским ногам, — и сенешаль распластался на полу огромной раздавленной клубничиной.

— Так с государем не разговаривают, — спокойно пояснил исполин. — Кто этот мерзавец?

— Королевский сенешаль, — так же спокойно ответил Бодуэн, который и пальцем не шевельнул, чтобы себя защитить. — А сами вы кто, мой спаситель?

Вместо него на вопрос короля ответил Тибо. Адам ограничился тем, что опустился на колени, пораженный видом этой высокой фигуры в белой одежде, белых перчатках и под белым покрывалом, сидевшей в высоком черном кресле.