Тибо, или потерянный крест

И я хочу быть этим человеком, потому что тогда никто, от границ Персии и до Магриба, больше не оспорит моей власти!

Продолжая говорить, Саладин распрямился, и его взгляд, обратившись за пределы дворца и за стены Дамаска, полетел далеко-далеко, через моря, горы и пустыни и устремился к сияющему торжеству, которое он уже предвкушал. Тибо молчал, не желая разрушать его грезы. Однако султан и сам вскоре очнулся и снова заговорил самым естественным тоном.

— Так вот, завтра ты отсюда уедешь, — снова повторил он.

— Ты получишь лекарство, и еще одно средство... на случай, если болезнь зашла слишком далеко. Смерть от проказы ужасна, я видел это собственными глазами. И потому Маймонид даст тебе опийную настойку, которая смягчит предсмертные муки.

— Благодарю тебя за щедрость и великодушие, но я знаю моего короля: он не согласится усмирять свои страдания на том самом месте, где Христос претерпел искупительные страсти...

— И все же ты его возьмешь... Ах да, чуть не забыл: в Иерусалиме беспокоятся о судьбе сеньора Рамла, Бодуэна д'Ибелина, который был моим пленником.

Я назначил за него выкуп: двести тысяч динаров...

Тибо был ошеломлен такой непомерной суммой.

— Ибелины богаты, но таких денег они никогда не смогут заплатить! Это королевский выкуп.

— Вот потому я и обходился с ним, как с королем, — насмешливо ответил Саладин. — Он сам торопил меня назвать сумму выкупа, чтобы вернуться и жениться на принцессе Сибилле, которая вроде бы его ждет. Я и назвал, — вздохнул он, не глядя на собеседника, который все не мог понять, как может Саладин, после того как парил в облаках своих имперских грез, торговаться, словно продавец ковров на восточном базаре.

— То есть, выходит, что он все еще здесь?

— Нет. Взяв с него слово вернуться, если ничего не получится, я отпустил его в Византию, к басилевсу, готовому, по его словам, заплатить за него выкуп... Однако, признаюсь, он разжег мое любопытство, и мне захотелось когда-нибудь познакомиться с этой дамой, которая, очевидно, настолько красива, что мужчина решился на подобные безумства! Она ведь, кажется, твоя родственница?

— Да, и она в самом деле очень красива.

Вот только сердца у нее нет, и я боюсь, что Рамла это скоро заметит...

— Тот, кто позволяет женщине управлять собой, кто дает ей власть над своими мыслями и поступками, недостоин быть мужчиной... более того, он недостоин стать королем! Отдохни еще немного, ведь завтра тебе предстоит долгий путь, — добавил Саладин.