Тибо, или потерянный крест

— Мне это не очень нравится, — обратившись к Тибо, произнес Балиан. — Онфруа де Торон, пусть даже он занимает при Саладине не самую почетную должность, по-прежнему остается мужем моей падчерицы, а этот Монферра, как мне кажется, слишком близко наклоняется над цветами ее сада...

— До тех пор, пока она была под защитой королевы Марии... но теперь вы здесь, мессир Балиан, и она в безопасности, — ответил Тибо.

Бастард выглядел бесстрастным, но на самом деле на душе у него было тревожно, хотя он и старался успокаивать себя тем, что отныне входит в ближайшее окружение бывшего правителя Иерусалима, с которым его связывает уже давняя дружба, и потому всегда будет находиться поблизости от молодой женщины и вовремя заметит опасность, угрожающую ей.

А пока ему и Балиану надо было заняться размещением беженцев, особенно женщин и детей, чьи отцы, мужья и братья были убиты или попали в плен. Слава Богу, места для всех было достаточно.

Тир, ценой титанического труда выстроенный некогда Хирамом на двух соединенных островах, был одним из самых красивых городов королевства франков.

Крупный порт, через который шли товары из местности на редкость плодородной, обеспечивал не менее крупную торговлю. Генуэзцы, пизанцы и венецианцы давно освоились в Тире, открытом для торговли с европейцами и служившем преддверием Востока, и держали там богатые владения. Это служило одной из причин — если не главной — того, что Конрада де Монферра, который был, как и они, уроженцем итальянского «сапога», так радостно встретили обитатели города и мгновенно признали его сеньором. Кроме того, Тир был мощно укреплен и неприступен как с суши, так и с моря. Для того чтобы его одолеть, потребовался бы огромный флот... и маленькое предательство.

Кроме собора, построенного на развалинах базилики из ее камней, в городе насчитывалось восемнадцать храмов, — не считая часовни замка, — в том числе церковь Святого Петра пизанцев, церковь Святого Лаврентия генуэзцев и церковь Святого Марка венецианцев.

Тир, шумный и живописный город, окрасил в пурпур, который добывал из раковин определенного вида, одеяния всех властителей древности, а также придумал алфавит и породил сотни талантливых кораблестроителей и зодчих: порт его был богат, а дома выстроены прочно. Поскольку жители города отличались не только вспыльчивостью, но и великодушием, они гостеприимно приняли несчастных беженцев, а о больных позаботились в лечебнице Святого Петра.