Тибо, или потерянный крест

Не один только сын Саркиса, но и другие мужчины давали ему понять, что не прочь заполучить на свое ложе такую прелестную супругу. Пожав плечами, армянин поднялся по ступенькам, запер подвальную дверь и вытащил ключ из замка. Ему в самом деле надо было подумать!

За дверью стояла служанка, которой даже не пришло в голову собрать рассыпавшийся с тарелки лук. Она была слишком стара для того, чтобы по-прежнему бояться хозяина, которого помнила еще в мокрых пеленках, а то, как он обращался с дочерью, ее возмутило, и она набросилась на него:

— Да что она такое сделала, чтобы ты ее бил и запирал, как бешеную?

— Она и в самом деле взбесилась, и я советую тебе оставить ее там, где она сейчас, если не хочешь, чтобы и тебе досталось! Она оскорбила меня, публично себя опозорив.

— Этого не может быть... или она совсем потеряла голову. А может, не она, а ты? Такая кроткая, такая скромная, такая благоразумная девушка! Цветок добродетели.

— Твой цветок добродетели, твоя скромная девушка бросилась под ноги коню, на котором король возвращался с войны, потом преподнесла королю розы.

.. а потом поцеловала его. На глазах у всего Иерусалима! — проскрежетал Торос.

Старуха горестно покачала головой.

— Она давно его любит, — вздохнула служанка, утирая слезу. — С того дня, как он пришел сюда вместе с отцом, которому хотелось подарить молодой жене рубины. Им было тогда лет шесть или семь, и твоя дочь навсегда осталась очарована им. Он был таким красивым мальчиком!

— От его красоты скоро и следа не останется! Несмотря на лечение, проказа свое дело делает.

Он пока еще не скрывает лица, но уже не снимает перчаток А эта несчастная закричала, что, если он прокаженный, она тоже хочет заболеть и отдаться ему! Все ее слышали и все видели, как она прильнула к нему и поцеловала короля. О, Бог отцов наших, знал ли хоть один мужчина такой позор! Я уж не говорю о том, кто желал ее, а теперь от нее откажется!

— Если ты говоришь о сыне Саркиса, могу тебя успокоить, — усмехнулась старуха. — Он так ее хочет, что взял бы ее даже завшивевшую, паршивую, в коросте, истекающую кровью и даже прокаженную!

— На ночь — может быть, чтобы утолить желание, по не в жены.

Саркис, во всяком случае, ее никогда в свой дом не впустит. А мне так хотелось сделать их сына своим наследником!

— Да она-то его не хотела! На Левона, сына Саркиса, ей и смотреть противно, и я думаю, уж не хотела ли она сделать что-нибудь непоправимое, чтобы избежать замужества, которое только тебя и устраивало.