Тибо, или потерянный крест

— Я здесь по поручению короля, господин граф, — с улыбкой сказал он. — Своего рода чрезвычайный посланник, но без лишней огласки.

— Только этим и можно объяснить, что вы оказались здесь без свиты, — любезно ответил Ибелин. — Это делает честь вашей храбрости, ведь вы еще очень молоды, но всем известно, с каким уважением — и заслуженным уважением! — относится к вам Его Величество! Что касается меня, я — свой собственный посланник, — добавил он более серьезным тоном. — Мне случается приезжать в Наблус для того, чтобы королева

Мария всегда знала, что делается при дворе.

— Вы выполняете роль связного? — широко улыбнулся Тибо.

— В некотором роде. Я сделался ее глазами и ушами, чтобы избавить ее от всех унижений, каким хотела бы подвергнуть ее госпожа Аньес.

Тибо подумал, что Балиан явился сообщить ей о просьбе Госпожи Крака и решил не говорить о том, что она об этом уже узнала. Балиан д'Ибелин был человеком сдержанным и даже, пожалуй, строгим и серьезным.

Не увидев его за ужином, Тибо удивился, но подумал, что Балиану так много надо было сказать королеве Марии, что она все еще не отпустила его, или что он не голоден, чего никак нельзя было сказать о самом Тибо. В самом деле, юноша успел уже прославиться своим легендарным аппетитом, а также тем, что, как ни любил поесть, нисколько не прибавлял в весе.

За столом капитана, коменданта крепости, он весело уплетал за обе щеки, а пил, по обыкновению своему, умеренно; после ужина ему захотелось немного пройтись.

Осенняя ночь была прекрасной, ясной и даже светлой, сады благоухали миртом и апельсинами. Удостоверившись, что прогуливаться здесь не запрещено при условии, что не будешь приближаться к замку, он свернул в аллею из высоких лавровых деревьев, поднимавшуюся по склону горы Гаризим, и направился к маленькой молельне, укрывшейся в кружке черных кипарисов, которые словно бы безмолвно охраняли изящное строение.

Он приближался к часовне неспешными шагами, машинально стараясь ступать бесшумно, чтобы не нарушать покоя этой прекрасной ночи, вдыхая ласковый воздух и любуясь красотой лежавшей внизу спящей долины, где так явственно раскрывалось все великолепие творения Божия.