Правда, будто бы однажды вас завалило в пещере? Вы несколько дней там просидели, чуть не застрелились с горя. А потом взяли и вылезли…
– Было такое[40].
– И вот снова утерли всем нос, – восхитился Трембель. После чего посерьезнел и указал рукой на стул: – Прошу. Надо о многом поговорить. Начнем с того, что вам рассказал Динда-Пето. Мы его сейчас, конечно, допросим. Но первые сведения хочется услышать немедленно.
– Самое главное, господа, что абрек обрисовал мне общие контуры «большой постирочной»…
– Ух ты! Он тоже в деле?
– Как один из посредников.
Дайте мне перо и бумагу, Карл Федорович. Буду сейчас рисовать.
Сыщик положил перед собой чистый лист и начал чертить на нем схему. Но вдруг отложил перо.
– Первые сведения о деле я получил все же не от Чолокова, а от Имадина Алибекова. И обещал ему за это помилование. Давайте решать, как быть.
– Ай-ай, какое легкомысленное обязательство, – сощурился начальник особого отдела. – Вы еще не государь, чтобы обещать такое.
– Способ получить прощение есть, и он в руках у Плеве, – напомнил ему Лыков.
– Вы же готовили документы на тех пятнадцать человек, что уходят на войну?
– Готовил, – подтвердил статский советник.
– Где пятнадцать, там и шестнадцать.
– Ну, если вы берете разговор с министром на себя…
– Еще как беру. От вас, Карл Федорович, честно говоря, в этом деле ничего не требуется. Только выдать Имадину временное удостоверение личности.
– С разрешения министра – хоть завтра.
– Вы его пока подготовьте, – жестко закрыл тему питерец.
– Скоро понадобится.
И опять взялся за перо.
– Значит, так. Базисом «большой постирочной», как я и предполагал, является Тифлисское казначейство. Финансовым покровителем лавочки состоит господин Козюлькин.
– Не может быть! – ахнул Ковалев.
А Трембель ударил кулаком по столу:
– Факты есть? Бросить такое обвинение против губернского казначея!
– Допросим Елизбара Чолокова и получим факты.
– Слова полуграмотного туземца? – покачал головой Трембель.
– Против слов действительного статского советника.
– Что же, дэ-эс-эсы[41] уже не могут совершать преступлений? – язвительно осведомился Лыков. – Они все святые?
– Без фактов – да. А слов абрека недостаточно, пусть предъявит доказательства. Расписки или что-то подобное.
– Карл Федорович, а как вы представляете себе такую расписку? Я, Козюлькин, взял у бандита Чолокова ворованные деньги, сумма прописью, и обменял их на «чистые».
