– Если о той истории с Шуляевым, то никто не пострадал!
– А что за история с Шуляевым?
Касатый вздохнул:
– Ну, Шуляев повсюду твердил, что собирается эмигрировать в Израиль… А Тимофей как-то подшутил над ним: сказал, что, по последним данным науки, у всех представителей еврейского народа мочки ушей не такие, как у русских, а приросшие. Даже нарисовал ему, как они выглядят. Навыдумывал, что теперь в консульстве Израиля всех желающих репатриироваться не только проверяют по документам, но и требуют предъявления расово правильных ушей.
Шуляев страшно возбудился, бегал, всем предъявлял свои мочки, кричал, что у него бабушка – еврейка… А художники – народ жестокий. Шуточку подхватили, стали отмахиваться от него, говорили, будто по ушам сразу видно, что он русский, мол, мочка отстоящая… – Касатый неожиданно хихикнул. – Было очень весело, – виновато закончил он.
– А что Шуляев? Эмигрировал в итоге? – не удержался Бабкин.
– Сидит, – скупо ответил Касатый.
– За что?
– Один из наших художников предложил ему выкопать бабушку, чтобы убедиться по ней, так сказать, воочию, что… Ну, что ее документы не поддельные.
– И что – выкопал?!"
"– Вы с ума сошли?! – страдальчески вскричал Касатый. – Что вы несете?! Как он мог ее выкопать, он же не клинический идиот!
– А сходство прослеживается, – кротко заметил Илюшин.
– Да! Да! Он глуповат, несдержан и чувствителен! Но это не повод, чтобы… – Касатый внезапно успокоился и закончил: – Шуляев понял, что над ним смеются, и подрался с этим художником. Тяжкие телесные.
А поскольку раньше он уже привлекался… Полтора года. Выйдет через три месяца.
– А заварил всю эту кашу Ломовцев, – не удержался Сергей.
Касатый выразительно пожал плечами.
Глава 10
Анаит вошла в ресторан.
– Меня ждут, – сказала она метрдотелю.
Что потребовалось от нее Ренате Юханцевой? Они, кажется, ни слова друг другу не сказали, лишь здоровались издалека. Вернее, здоровалась Анаит, а Юханцева отвечала кивком, если считала нужным заметить девушку.
И вдруг звонок. Холодная, недоступная Рената так просто и естественно просит о встрече, что отказать невозможно.
По дороге в ресторан у нее оставался свободный час. Анаит заскочила в музей.
– Ксения, зачем я ей понадобилась, как ты думаешь?
Две девушки устроились в кабинете с бутербродами.
– Участие в ток-шоу будет предлагать, – уверенно сказала Ксения. – Зря смеешься! Ты умная. Молодая. И красивая. Этническая красота, знаешь, очень нынче востребована. Отлично будешь смотреться в телевизоре.
