Но Анаит, похоже, состарилась раньше времени: мозги у нее слиплись, и вместо Сапольски она взялась читать Сапковского, не обратив внимания, что он не Роберт, а вовсе даже Анджей. Незаметно для себя так втянулась, что совсем позабыла о Бурмистрове и обо всем остальном. При встрече от души поблагодарила Алика. Минут пять они болтались в теплой гавани взаимного непонимания. Он радовался ее энтузиазму. Анаит радовалась, что в кои-то веки не выглядит дурой, поскольку ей есть что сказать о трагической эпопее ведьмака.
Когда ошибка разъяснилась, теплая гавань обернулась холодным душем.
«Я? Тебе? Подсунул бы бульварное чтиво?» Алик был оскорблен в лучших чувствах.
Пришлось извиняться.
Они договорились встретиться в четыре. Анаит успела сбегать на три собеседования, где из нее вытрясли всю душу, и в кафе она вошла, ощущая себя половинкой от Анаит Давоян. Может быть, даже четвертью.
– Уставшая ты какая-то, – осуждающе сказал Алик. Болезнь или утомленность он списывал на распущенность. – Только не говори, что твой босс опять тебя третирует.
– Нет. Не третирует. – Это было правдой. Она не видела Бурмистрова несколько дней. – Все хорошо.
Он протянул руку, чтобы ухватить ее за нос, но Анаит быстро уклонилась.
– Не делай так!
– Уж и потрепать нельзя!
– Мне не нравится!
– Шуток не понимаешь, – констатировал Алик и принялся за суп. – Возят воду на обиженных и на наголо подстриженных, как говорил мой дед. Выдающийся был человек. Бери с него пример. Кстати, о выдающихся людях: скоро подойдут Петровские, так что заканчивай кукситься.
У Анаит кусок застрял в горле.
Алик отчего-то любил демонстрировать ее Петровским. При каждом удобном случае вез ее за город, где в двухэтажном доме собирались его приятели с женами.
– Почему ты мне не сказал, что будут Петровские?
– А что такое?
– Я думала, мы вдвоем пообедаем…
– Тебе неприятно общество моих друзей? – Алик поднял бровь.
Анаит помолчала.
– Саша опять начнет объяснять, что работа искусствоведа никому не нужна, а сама профессия по сути высосана из пальца.
Я не понимаю, почему он так однообразен в выборе тем для застольной беседы.
Алик обмакнул в соус ролл и отправил в рот. Смотреть, как он ест палочками, было чистым эстетическим наслаждением – хоть снимай и выкладывай на «Ютьюб».
– Ну, по сути-то он прав, – сказал Алик, прожевав рыбу. – Искусствоведы в последние сто лет заняты созданием спроса на самих себя. Искусство уходит все дальше от народа, и этому народу нужно разъяснять, где шедевры, а где нет.
