– Внесу ясность, Игорь Матвеевич, – сказал Макар. – Мы предоставляем вам отчет раз в четыре дня, как и записано в договоре. Если вас не устраивают условия, мы готовы расторгнуть его в любую минуту. – Он помолчал, давая время обдумать сказанное. – Мы приехали, чтобы расспросить вас об отношениях внутри союза и других деталях случившегося. Не для того, чтобы предоставить вам отчет. Мне хотелось бы, чтобы в этом вопросе не было ни малейшей двусмысленности.
Бурмистров молча смотрел на него, и по выражению его бычьих глазок ничего нельзя было понять.
Коты, тесня друг друга, теперь топтались на краю стола.
Точка зрения Илюшина была донесена предельно ясно. «Ты нам не хозяин». А с учетом котов хозяином ситуации, определенно, в этот момент выглядел Макар.
– Вот предатели, – вдруг весело сказал Бурмистров, оглядывая пятнистых тварей. – Кастрирую обоих. Короче! О чем ты поговорить-то хотел?
Илюшин коротко взглянул на Сергея, и тот придвинулся ближе, достал блокнот.
– Кто был заинтересован в том, чтобы приобрести ваши работы? «Тигров» и «Владыку мира»?"
"Сергей задал вопрос наугад, просто чтобы о чем-то спросить.
Он понимал: сейчас главное – втянуть Бурмистрова в беседу. В отличие от Илюшина, который, не задумываясь, вышел бы отсюда, послав Игоря Матвеевича к черту, Бабкин держал в голове сумму, которую им предстояло получить в результате успешного расследования. На людей, подобных Бурмистрову, он насмотрелся еще в годы работы оперативником, и их желание подмять под себя весь мир не вызывало в нем такого внутреннего протеста, как в Макаре.
Бурмистров пожевал губами:
– Да я их как бы не продавал… Они должны были ехать на европейскую выставку. Представлять достижения российской живописи.
Сергей взглянул на Игоря Матвеевича внимательнее, но тот был серьезен.
– Представлять достижения? – невольно повторил он.
– Ясинский меня выбрал, – со спокойным достоинством кивнул Бурмистров. – Сам бы я еще кое над чем поработал… Но если человек понимает, я что, спорить с ним буду?
Бабкин скосил глаза на картину, висевшую за спиной хозяина: по океанскому берегу шла обнаженная женщина и вела в поводу коня.
Ему показалось, за приоткрытой дверью, откуда явились коты, мелькнула женская фигура.
– Кто мог быть против того, чтобы ваши картины попали в Нидерланды?
Бурмистров наморщил нос.
– Тут вот какое дело, – начал он. – Я в союзе белая ворона. Пришел весь такой, они там годами учились, кисти грызли, книжки умные читали… А особо достижений-то нету, похвастаться нечем.
