– Нет, серьезно? Это действительно втюхивают зрителям? Ты меня разыгрываешь!
– А вы зайдите в галерею – и узнаете, разыгрываю или нет.
– И что, этой душераздирающей истории кто-то верит?
Анаит пожала плечами:
– Основной потребитель работ Спицына – женщины от сорока и старше. Среди них по какому-то совпадению очень мало тех, кто понимает, на какой именно наждачной бумаге рисуют художники… Так что байка о кровоточащих пальцах заходит на ура. Вы, Мирон Иванович, крайне далеки от народа.
– И поэтому ты продолжаешь называть меня с отчеством и на «вы»?
– Я не могу тыкать мужчине, который на двадцать лет старше меня.
– Зато почтенным возрастом вполне можешь его тыкать! – рассмеялся Акимов.
Анаит густо покраснела.
– Я вовсе не это имела в виду!
За дверью раздался шорох.
– Кажется, Коля вернулся, – озабоченно сказал Акимов. – Посиди, я его уложу, пьяного олуха.
Едва он вышел, Анаит подхватила рюкзак, открыла окно, перепрыгнула через подоконник и побежала прочь.
Глава 5
Трудно было поверить, что девушке, которая открыла сыщикам дверь, тридцать три года.
Она выглядела немногим старше Анаит Давоян. Вся ее аккуратная фигурка дышала свежестью юности. Впечатление это усиливалось костюмом: клетчатая юбка, напоминавшая школьную, гольфы до колен, безрукавка. Вьющиеся волосы убраны в хвостик."
"– Ой, здрасте! – выпалила Майя Куприянова. – Это вы звонили, да? Вы проходите! Я сейчас… Раздевайтесь! – Последнее распоряжение донеслось уже откуда-то из комнат. Вслед за ней пробежал по коридору мальчик лет четырех, перепачканный до ушей манной кашей.
Сыщики разделись в узкой прихожей.
– Тапочки не надо, – сказал мужской голос сбоку. – Нет у нас такой чистоты, чтобы в тапочках…
Это прозвучало как упрек женщине, бегавшей за сыном.
– Андрей, – представился мужчина. Был он невысок, коренаст, с глубокими заломами носогубных складок, придававших его лицу выражение усталой брезгливости. Глаза сонные, мутные.
«Разбудили, что ли? – подумал Сергей. – Извини, мужик, мы не нарочно».
Он помнил, что Андрей Колесников был единственным из всех, кто вызвался помочь с картинами милой музейной девушке Ксении.
– Май, встречай гостей! – крикнул Андрей. – Я Левушку умою…
– Да я уже…
Майя Куприянова снова показалась в коридоре.
– Идите за мной! Сюда, сюда… У нас темно, не пугайтесь…
Их провели в комнату, которая могла бы принадлежать бабушке Майи, а не молодой женщине. Чешская «стенка» с сервизом, ковер, потрепанные кресла.
