Поднявшись с кровати, я беру пижаму и нижнее белье и направляюсь в маленькую пристроенную ванную комнату. Я стою под душем до тех пор, пока вода не переходит из горячей в холодную. Затем снова забираюсь в постель, но вместо того, чтобы спать, я смотрю на глухую стену.
Я смотрела на нее, наверное, уже час, когда услышала, как открывается дверь. Я зажмуриваю глаза и прислушиваюсь. Проходит несколько секунд в полной тишине, прежде чем до моего слуха доносится щелчок закрываемой двери. Он не вошел. Почему мне хочется плакать?
Матрас прогибается подо мной, и все дыхание, которое осталось во мне, застревает в груди.
Я в плену, как и мое внезапно остановившееся сердце. Одеяло медленно, сантиметр за сантиметром, сползает с моего тела, пока не исчезает совсем. Прикосновение ложится на бедро, как раз там, где задрался верх. Оно такое легкое, не больше кончика пальца. Я едва ощущаю, как оно перемещается по коже моего живота, прочерчивая линию чуть выше пояса пижамных трусов.
— Ты никогда не спрашивала меня, откуда я знаю, что ты понимаешь сербский, — глубокий голос Драго заполняет тишину в комнате.
Я напрягаюсь, но держу рот и глаза закрытыми. Отвечать бессмысленно, так как свет выключен. Другая его рука ложится на мою талию, пальцы цепляются за пояс, и он медленно спускает пижамные штаны с моих ног.
— Ты очень хорошо умеешь притворяться, mila moya. Но недавно во время ужина ты оступилась.
Его пальцы поглаживают кожу на моих бедрах, пока он стягивает трусики. У меня вырывается слабый стон, и я быстро прикусываю нижнюю губу, пытаясь подавить следующий.
Я в курсе, что он знает, что я не сплю, но тем не менее продолжаю притворяться.
— Я должен отдать должное Аджелло, выбор тебя для этой работы был лучшим решением. Если бы это был кто-то другой, я бы раскусил обман гораздо раньше. Но я был ослеплен невинной, солнечной девушкой с широкими улыбками и нелепыми нарядами, которая врывалась в любую комнату или ситуацию в вихре цвета и радости. — Трусики сняты, и Драго прокладывает дорожку по моим ногам, все выше и выше, пока не добирается до моей киски.
— Это было из обязательств перед Коза Нострой? Или ты просто хотела испортить мне жизнь, просто ради острых ощущений?
Его палец начинает скользить внутри меня, а большой палец надавливает на мой клитор, обводя его.
— Думаю, это уже не имеет значения. Но знай одну вещь, мой прекрасный, сверкающий шпион. Выбор, который ты делаешь, имеет свои последствия. Не стесняйся и дальше стрелять в меня.
