Требования, потом фото, затем вопросы. Пытается добиться от меня реакции?
Она беспокоилась обо мне, но не хотела этого показывать.
Я опускаю голову, пока мой рот не оказывается рядом с ее ухом.
— Ты словно чертов кубик Рубик, Сиенна. Я могу потратить несколько дней, пробуя разные комбинации, чтобы найти правильную схему.
Она что-то бормочет и еще теснее прижимается к моему телу. Распутывая пальцы с ее волос, я беру ее за подбородок и наклоняю ее голову вверх.
— Скажи мне, мой сверкающий шпион, кому-нибудь удавалось решить эту головоломку?
Она сонно моргает и морщит нос.
— Что за чушь ты несешь?
— Я говорю о твоих сообщениях. О твоей сумасшедшей одежде и нелепом выборе обуви. О твоих улыбках.
Она поднимает бровь.
— Что не так с моими улыбками?
— Чем они шире, тем грустнее становятся твои глаза.
Ее тело напрягается, но это длится всего секунду. На следующем вдохе ее губы изгибаются в еще одну фальшивую ухмылку.
— Ты пытаешься подвергнуть меня психоанализу, Драго? — Она вздергивает подбородок.
— Я прошла столько сеансов у психиатра, что мне хватит на всю жизнь, так что, пожалуйста, любезно отвалите.
Сеансов психоанализа? Я обхватываю ее руками, прижимая к себе.
— Почему?
— Это личное, — огрызается она и толкает меня в грудь. — Отпусти меня.
— Почему, Сиенна?
— Я пыталась покончить с собой! — кричит она мне в лицо. — Вот. Доволен? Теперь отпусти меня!
Ужас взрывается в моей груди, затем распространяется, поглощая все мое тело. Я не могу пошевелиться, смотрю на свою жену, а она бьет кулаками по моей грудной клетке, пытаясь заставить меня разжать руки.
Я должен отпустить ее. Она явно хочет побыть одна, но я не могу. От одной мысли о том, что ее нет, мне хочется поджечь весь этот чертов мир. Без нее мир не существует. Не для меня.
— Сиенна. — Я убираю прядь волос, упавшую ей на лицо.
Сиенна пытается отмахнуться от моих пальцев, но когда ей это не удается, она впивается зубами в мою руку.
— Теперь тебе лучше? — спрашиваю я.
Она смотрит на меня сквозь спутанные пряди и бормочет что-то, что я не могу расшифровать.
Сомневаюсь, что кто-то смог бы, когда ее рот занят так, как сейчас.
— Укуси посильнее, если это поможет.
По ее щеке скатывается слеза. Она отпускает меня, оставляя на моей плоти значительную вмятину. Я обхватываю ее лицо ладонями и вытираю слезы большими пальцами.
— Что заставило тебя сделать это, детка? — Она знает, что я спрашиваю не об укусе.
— Когда похитили мою сестру, это была моя вина.
