Кто знает, возможно, по ходу движения в растительном коридоре он должен проследовать мимо еще одного вражеского поста, не известного старшине. В таком случае ему оставался один путь к островку — через камыши вокруг заводи.
Пластун вылез на сушу с противоположного мосткам направления, присел под густым кустом. Огляделся по сторонам, прислушался. Нигде ни огонька, ни подозрительного звука. Положив палец на спусковой крючок автомата, он двинулся вдоль берега, стараясь все время держаться в тени кустов и редких деревьев.
Пусто! Тогда, постепенно приближаясь к середине островка и готовый в любой момент вступить в бой, он сделал вокруг него несколько кругов. Никого! И вдруг возле небольшого пригорка, на вершине которого темнела группа чахлых березок, пластун почувствовал горьковатый запах дыма и разогреваемых мясных консервов. Выставив ствол автомата и осторожно волоча раненую ногу, старшина на локтях пополз по склону пригорка. Вначале он увидел выкопанный в земле вход в землянку, а затем и дверь, сквозь щелку которой вверху пробивалась слабая полоска света.
Он подполз почти к самому входу, пристроился сбоку под низким, опустившим до самой земли свои ветви кустом.
И только сейчас со всей остротой ощутил, как мучительно беспокоит пробитое штыком бедро. Оно все пылало, боль доходила до самой пятки, отдавалась где-то в паху. Еще недавно пластун, до предела собранный и поглощенный только одной мыслью — увидеть врага первым и не опоздать его уничтожить, — гнал от себя боль и не чувствовал ее. Сейчас же, стоило ему лишь на несколько мгновений расслабиться, она нахлынула на него, поглотив собой все остальные чувства.
"
"Старшина попытался подняться и тут же, едва сдержав стон, опустился на землю. На ногу трудно было ступить, резкая, пронизывающая боль отдалась в висках гулкими частыми ударами молоточков. Вытерев со лба холодный пот, пластун привалился к кусту плечом, вытянул раненую ногу, прикрыл глаза. Он знал только один способ, который мог бы заглушить терзающую тело боль и помочь вернуть так необходимые ему в данный момент силы…
Чисто выбеленная хатка под соломенной крышей, раскидистая старая яблоня посреди двора у колодца.
Под ней вбит в землю длинный деревянный стол, за которым собиралась на ужин вся семья кубанского казака Миколы Вовка. На одном конце стола восседал сам ее глава, слева и справа от него сидели младшие сыновья — Михаил и Виктор. Против отца, по другую сторону стола, было его место, Степана, старшего сына, уже имевшего собственную семью.
