Но теперь уже не чувствовал, а знал наверняка, что враги рядом, а сам он постоянно на мушке. «Хитры, сволочуги, — с невольным уважением к казакам думал эсбист. — Мало того, что меня одного пустили как приманку при возможной встрече с моими дружками, так и сами будто сквозь землю провалились. Битые хлопцы… Останусь жив, обязательно займусь ими».
Казаки опять появились рядом с ним в сотне метров от села. Было их уже не пятеро, а семеро. «Хитры, хлопчики, ох хитры, даже передо мной, безоружным, страховались. Ловкачи!.
. А потому надобно гнать вас из леса как можно скорее, — еще раз подумал эсбист. — Дай бог лишь уцелеть, а уж вами я займусь по-настоящему».
— Не притомился, дядько? — насмешливо спросил все тот же усатый казак, по-видимому старший группы. — Может, зайдем передохнуть куда-нибудь? К примеру, в комитет?
— Воля ваша, — безразлично ответил Шершень.
Переселенческий комитет вместе со штабом местного отряда самообороны обосновался в крепком кирпичном здании бывшей управы. Над крышей плескался по ветру красно-голубой флаг,[32] перед крыльцом расхаживали двое молодых парней с красными повязками на рукавах и с немецкими винтовками в руках.
Казаков здесь, по-видимому, хорошо знали, потому что пропустили в здание без всяких расспросов.
— День добрый, друже сержант, — приветствовал усатого казака дежурный. — Бандита из норы выволокли?
— Похоже, что да. Говорит, из вашего села. Признаешь землячка?
Дежурный внимательно осмотрел Шершня с головы до ног, не поленился дважды обойти его кругом.
— Никогда не было у нас такого. И сейчас нет… Ежели, конечно, его пришлая сучка только что не ощенила.
— Ошибиться не можешь?
— Шуткуешь, казаче? — обиделся дежурный. — Я туточки родился и свои тридцать два года день в день прожил. Всех сельских петухов по крику различаю. Не наш он, это тебе любой сельчанин скажет.
— Я тоже так думаю. А Василь здесь?
— На заднем дворе. Ночью в лес со своими хлопцами собирается, вот и муштрует их.
— Будь ласка, покличь его."
"Через минуту дежурный появился вместе с огромного роста детиной в польских офицерских брюках и меховой безрукавке поверх советской гимнастерки.
Высокие, густо смазанные дегтем сапоги, смушковая шапка с красной звездой, через грудь крест-накрест пулеметные ленты, на левом плече стволом вниз МГ с примкнутым магазином-кругляшом. На боку парабеллум, за поясом несколько немецких гранат с длинными деревянными ручками.
— Рад видеть, друже! — улыбнулся он, встряхивая сержанта за плечи.
