Лично я думаю, что только на слово они ему не поверят. Поймите, войсковой старшина, большевики — не добренькие дяди-всепрощенцы, а реалисты. Человеку, о котором вы говорили, прежде чем рассчитывать на снисхождение к себе, нужно будет доказать, что он на самом деле порвал с прошлым. А это доказывается не словами, а поступками.
— Мне тоже кажется, что дело обстоит именно так. Рад, что ваше превосходительство укрепили меня в этом мнении. А сейчас, Николай Николаевич, позвольте откланяться…
Сухов и Игорь, укрывшись в тени забора, ждали войскового старшину недалеко от калитки.
— Чем порадуете, Яков Филимонович? — сразу спросил бывший полковник.
— Думаю, что ничем. То ли я никуда не годный актер, то ли господину генералу действительно нечего добавить к уже сказанному, но моя миссия не увенчалась успехом. Тем не менее интерес чекистов к его превосходительству меня, мягко говоря, настораживает.
— Не их интерес к нему, а его неискренность с нами, своими друзьями, — поправил войскового старшину Сухов.
— Но об этом, господа, поговорим в другой раз, когда будем располагать временем. А теперь прощаемся. Счастливого пути, Яков Филимонович.
Проводив взглядом войскового старшину, исчезнувшего в боковом переулке, Сухов и Игорь направились к центру городка.
— Николай Иванович, вы уверены, что господин Гурко сказал сейчас всю правду? — спросил Игорь.
— Да. Потому что ему нет смысла что-либо от нас скрывать.
— Вас не удивляет его желание встретиться с генералом Дубовым без свидетелей?
— Нисколько.
В делах разведки он новичок, а такие люди зачастую или переоценивают свои возможности, или хотят попробовать в новом ремесле все собственными руками. Преувеличенное мнение о личных способностях и забота о своей шкуре — вот что погнало Гурко к генералу.
— Что это вообще за человек? Вы называете его новичком в нашем деле и, в то же время, назначили своим заместителем."
"— Хотя оберштурмбанфюрер Штольце настоятельно рекомендовал на это место вас, — в тон Игорю продолжил Сухов.
— Знаете, почему я остановил свой выбор на нем? Да потому что для войскового старшины русской армии Гурко спасение России от большевизма — главное дело всей жизни, а для вас, капитана абвера русского происхождения, — всего лишь временное явление. Поэтому, капитан, отдавая дань вашему профессионализму, я отношусь к вам как к случайному попутчику, но не как к убежденному борцу с большевизмом.
— Спасибо за откровенность, господин полковник, — холодно сказал Игорь.
