Но не теперь, когда с минуты на минуту должен забрезжить рассвет, а позже, вечером, когда снова наступит темнота. А сейчас необходимо подыскать место предстоящей дневки.
Капитан с усилием поднялся на ноги, шагнул из расщелины. Проверил, надежно ли держатся предохранительные чеки на двух мильсовских гранатах-лимонках, провел рукой по большой булавке, которой был застегнут внутренний карман пиджака, где лежали три запасные обоймы к его «Борхард-Люгеру». И снова полез по скале вверх.
Достигнув вершины и не задерживаясь на ней, он стал спускаться. Этот склон был менее отвесным, чем тот, по которому он поднимался, и через треть часа капитан был у подножия утеса. Присел за большим камнем, всмотрелся в редкий ельник, начинавшийся в полусотне метров перед ним. Разглядел узенькую стежку, вьющуюся среди деревьев, и решил из предосторожности обойти ее стороной. Принял влево, сделал несколько шагов и услышал журчание воды. Обогнул мохнатую елочку и увидел ручеек, бегущий среди камней.
Неплохо! Чем не удача!
Присев у ручья на корточки, он сначала напился, затем достал из чехла фляжку, опустил ее в воду.
— Как водичка, друже? — прозвучало за спиной.
Капитан даже не вздрогнул. Подождал, когда фляжка наполнится доверху, завинтил крышку и лишь после этого повернул голову на звук голоса. Оцепив его полукругом, среди ельника стояли трое. Он не рассмотрел ни их одежды, ни лиц, ни поз. Потому что взгляд опытного контрразведчика сразу остановился на самом важном для себя: немецких автоматах, направленных на него, и оуновских трезубах на мазепинках незнакомцев.
Поручник ждал капитана Дробота. Знал, что тот с минуты на минуту должен прибыть от коменданта, чтобы лично проинструктировать очередную поисковую группу, отправляющуюся в горы. Коротая время, Юзеф сидел в десятке шагов от разведчиков и от нечего делать прислушивался к их разговору. Говорил, собственно, один: тот самый красивый, с нагловатыми глазами сержант, что сопровождал поручника к аковцам.
— До войны я жил припеваючи, особливо когда освоил интеллигентскую профессию — парикмахерское дело. Кто самый уважаемый человек в станице? Шофер и парикмахер. А ежели парикмахер к тому же дамский — цены ему нет. Может, поначалу был я мастером неважнецким, зато сразу усвоил главное: волосы у бабы длинные, а ум короткий.
