— Не пойму, зачем тебе шпионить за Суховым? Все сведения о нем или его делах можешь получить у меня. Или считаешь, что Сухов работает еще на кого-то?
Шершень виновато опустил голову.
— От тебя ничего не скроешь, друже, все видишь насквозь. Скажу правду: этот сын русского полковника станет при Сухове моим человеком. Хочу заранее подобраться к его секретам. Узнать, что он на будущее замышляет, каких себе новых покупателей ищет. Чего здесь плохого? Никакого ущерба нашему общему делу.
— Шершень вскинул голову, посмотрел в глаза Штольце. — Открыл тебе всю правду, выложил все как на духу. Как, поможешь с хлопцем?
— Сухов — старый стреляный волк. Его перехитрить не так просто.
— Знаю, но… Чем черт не шутит? Тебе нужно только порекомендовать моего человека Сухову и поручиться за его полную надежность. Забираешь хлопца с собой?
— Пусть собирается. Только предупреждаю: в случае каких-либо недоразумений между Суховым и твоим человеком из скандала будешь выкручиваться сам.
— Само собой. Как же иначе? — Шершень взглянул на часы. — Ого, что-то мы заговорились. Скоро тебе, друже, в обратную дороженьку выступать. Может, поспишь перед этим? А я покуда займусь нашими делами — Хлобучем и поляками-переселенцами. Не возражаешь?
Этот украинский мужик давал понять ему, Штольце, что разговор подошел к концу и его дальнейшее пребывание в схроне нежелательно.
Вот до чего он, оберштурмбанфюрер СС, дожил: капитан-поляк задирает перед ним нос, русский полковник поучает в истории, украинский националист чуть ли не указывает на дверь. Давно ли все они трепетали при одних звуках его голоса и пресмыкались перед ним? Вот что значат неудачи на фронте… временные неудачи. Ничего, гений и воля фюрера скоро изменят ход войны, и тогда славянские недочеловеки снова займут свое место.
А покуда необходимо сцепить зубы и терпеть.
— Ты прав, мне нужно отдохнуть. — Штольце, словно горький пьяница, двумя огромными глотками допил оставшийся в стакане коньяк, вытащил из банки лимонную дольку. Встал. — Твой человек должен быть готов к двадцати часам. До вечера…
Шершень не напрасно поторопил Штольце с уходом: едва тот покинул схрон, в нем появился новый гость.
