Теперь в кармане остались лишь гранаты, и Махоматский нащупал пальцами предохранительную чеку одной из них. Надвинул правой рукой на лоб козырек конфедератки и задержал руку у внутреннего кармана, где находился парабеллум. Сейчас, как только он поравняется с тем кустом бузины, дежурный, отводя от себя всякие подозрения в причастности к убийству Хлобуча, должен поднять тревогу. Вот и куст…
— Убит! Командир бригады убит! — раздался за спиной испуганный крик хорунжего.
Махоматский пригнулся, метнулся к кусту. Присел, оглянулся по сторонам.
В его правой руке уже был парабеллум, в левой — граната с выдернутой чекой. Дежурный, распахнув дверь землянки, стоял в ее проеме и рвал из кобуры пистолет. Часовой ловил на мушку Махоматского.
— Стой! Стрелять буду! — истошно вопил он.
Махоматский дважды выстрелил в часового и швырнул гранату в охранников Хлобуча, сбрасывавших с плечей свои «виллар-перозы». Часовой упал, гранатный разрыв разметал в стороны прибывших аковцев. Тотчас из кустов, обступивших поляну, заговорили два МГ.
Длинными очередями они строчили по облаку пыли у бьющихся на земле лошадей, откуда трещал один «виллар-пероза», по штабной землянке…
Махоматский вскочил на ноги, добежал до оставленного «стена», схватил его. И бросился в лес, но не к пулеметчикам, а вправо от них. «Нет, хлопчики-пулеметчики, разные у нас с вами дороженьки! Через минуту-другую вам придется иметь дело с целым батальоном, и какими меткими стрелками и шустрыми бегунами вы не были бы, ваша песенка спета.
Однако покуда хоть один из вас жив, аковская погоня будет вестись по вашим следам. Только по вашим. Об этом позаботятся дежурный по батальону и лично Сивицкий, головой отвечающие за безопасность Махоматского[47] перед проводником надрайонного провода ОУН Шершнем».
16Женщина остановилась у порога кабинета, придержала за плечо невысокого худенького паренька лет четырнадцати-пятнадцати, державшего в руках большой букет цветов. Приветливо, не без доли кокетства улыбнулась поднявшемуся из-за стола Серенко.
— Здравствуйте, Виктор Лукич.
— Добрый день, Анна Ильинична. Рад видеть вас снова.
Женщина взяла из рук мальчика букет, подошла к Серенко и протянула ему цветы.
— Вам, Виктор Лукич. Как напоминание о далекой, но столь близкой нам обоим родине. Посмотрите внимательнее на букет. Я старалась подобрать цветы, которые должны расти у вас, на Кубани. Мне это удалось?
— Вы волшебница, Анна Ильинична, — улыбнулся Серенко, принимая букет и любуясь им.
