Сначала Игнац решил, что на Энвера так подействовала смерть отца. Потом, когда после похорон они до утра проговорили в убогой комнатенке Цвиклинского, понял, что ошибся. Причина была другая: гитлеровцы грозятся разгромить Советский Союз, который молодой азербайджанец считал своей настоящей родиной и куда надеялся вернуться. Он все советовался, как бы ему попасть на фронт. И вот сейчас этот неожиданный приезд.
Энвер рассказал Игнацу, что в пригороде Стамбула шпионы из германского консульства устроили тайную школу, где обучают агентов для засылки в Советский Союз.
Один из его друзей, некий Вилли, — он хоть и немец по национальности, но вырос в Турции, терпеть не может нацистов, — намерен разоблачить их темные делишки. Если Цвиклинский не боится, то мог бы здорово помочь. Тем более, что гитлеровцы терзают и его родину. Надо поехать в Стамбул, снять дом или квартиру неподалеку от этой школы и постараться засечь тех, кто ее посещает. Деньги на поездку дает Вилли. Игнац, не раздумывая, согласился.
Возле касс ипподрома Цвиклинский осторожно огляделся и, не увидев Энвера, отошел в сторону, сделал вид, что изучает купленную афишу.
В голове назойливо вертелась мысль: а вдруг друзья по неопытности чем-нибудь выдали себя, и фашисты их убрали? Как поступить в этом случае?
Кто-то легонько тронул Игнаца за плечо. Он резко обернулся и тут же расплылся в радостной улыбке. Перед ним стоял Энвер и, видимо, Вилли, если судить по тому, как описал его азербайджанец.
— О, Энвер! Какой приятный сюрприз! А это Вилли, если не ошибаюсь?
Немец молча кивнул, внимательно разглядывая поляка.
Сохраняя на лицах беззаботное выражение и оживленно беседуя, они покинули площадку перед ипподромом. Неспешная прогулка по тихим улочкам в стороне от центра продолжалась больше часа. Пока Шнель советовался с Цвиклинским, как тому лучше появиться в Бебеке и подыскать удобное для наблюдения за школой жилье, Энвер приглядывался к редким прохожим. Несколько раз они внезапно поворачивали и шли в обратном направлении, останавливались, будто бы поглощенные беседой, присаживались к столикам крохотных уличных кафе выпить стакан лимонада.
Перед тем как расстаться, условились, что ежедневно в семь вечера Игнац будет приходить к Галатскому мосту со стороны Бейоглу. Если у него появятся срочные новости, то в руке он должен держать свернутую в трубку газету.
13"
"Мирзоева, как только он признался, что является русским агентом, перевели в довольно сносную камеру с койкой и тюфяком, набитым соломой.
