Тихоня для волчьей стаи

А потом… Потом мне на лицо накинули какую-то тряпку, пахнущую приторно-сладко, и я провалилась в туман.

Очнулась я в темной пыльной комнате – пыльной, потому что мне сразу очень сильно захотелось чихнуть.

Я лежала на кровати. Одна. В верхней одежде. Рядом стояла моя выпотрошенная сумка – собственно, потрошить там было особенно нечего. Косметичка в которой крем для век, тушь, палетка перламутровых теней и две гигиенические помады. Крохотный атомайзер с любимой туалетной водой. Две упаковки одноразовых носовых платочков – всегда брала их с собой.

Влажные салфетки. Небольшого размера скетчбук – я всегда носила его с собой потому, что иногда нужно было быстро зарисовать идею для очередной модели, ручка, карандаш и пудреница.

Телефон они, конечно, забрали.

Они. Их точно было двое, как минимум.

Первый, который остановил меня у двери и которого я сразу узнала – его нельзя было не узнать.

Серые глаза, коротко стриженые серые волосы, знакомый прищур. Только прищур этот был не добрым.

И вообще, во всем этом человеке чувствовалась лютая злоба. Да он и не был человеком. Он был монстром.

Я догадалась, что это и есть Мстислав Серый, собственной персоной.

Убийца.

Тот, кто решил расправиться с моей семьей. Тот, кто дал приказ Ярославу убить моих родителей.

Мне на мгновение показалось, что я превращаюсь в волчицу. Словно волосы на загривке встают дыбом. Обнажаются клыки, из горла вырывается рык…

Как же я хотела сейчас принять форму оборотня, зубами и когтями вырвать себе право быть свободной!

Но… Мстислав и сам оборотень.

Он в два счета догонит молодую не опытную самку. И что помешает ему разорвать меня в клочья?

Зачем он пришел за мной?

Как он проник в дом?

Впрочем, если у него реально такой длинный бандитский послужной список, то ему не составило бы труда проникнуть куда угодно. Даже несмотря на то, что в этом жилом комплексе была отличная охрана.

Он пришел за мной не один и я, кажется, понимала кто ему помогает.

Тетя Катя.

Предательница.

Ее тоже можно было назвать убийцей.

Я сжала пальцами виски. У меня раскалывалась голова…

И от запаха эфира, которым, по-видимому, меня «угостила» тетка, и от стресса, и от мыслей.

От мыслей о том, о чем надо было бы думать раньше.

Ярослав.

Я знала о том, что он ненавидел дядю. Знала о том, что дядя убил его отца, отнял у него все.

Я знала, что Яру было чуть больше двадцати, когда он вернул себе право называться Альфой Серых.