Тихоня на боевом факультете

Больно. Но нельзя показывать виду. Кес расстроится. Второй глоток даётся легче. Выпиваю всю чашу. Одна капля стекает по подбородку, и я чувствую прикосновение. Кес ловит её губами. В этом почти поцелуе нет никакой страсти, только нежность.

Он бережно опускает меня на подушки. И я почти сразу же засыпаю, вцепившись в его руку.

Просыпаюсь с ощущением потери. Кестера рядом нет. Я это чувствую, даже не открывая глаз. Но всё равно вырывается:

– Кес.

– Прибежит сейчас твой Кес, – отвечает мне знакомый ворчливый голос, который я совершенно не ожидаю тут услышать.

Не веря самой себе, открываю глаза. И при виде рыжей макушки убеждаюсь, что это действительно моя Анариэль.

– Эля? Ты откуда здесь?

– Да так… – неопределённо говорит она. – Как ты?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Во-первых, голос мой звучит как обычно, разве что чуточку хрипло после сна, а во-вторых, чувствую я себя абсолютно здоровой.

– Вроде нормально.

– Тогда выпей этот настой. – Эля подаёт мне большую чашку. – Магистр Мардего велел, как проснёшься.

Я сажусь на кровати. Голова немного кружится, и в теле лёгкая слабость, но в целом всё отлично. Послушно принимаю напиток из рук своей домовушки. Пью с удовольствием. В горле больше никаких неприятных ощущений.

– Долго я спала?

– Не-а, часа два всего. Магистр предупредил, что ты вот-вот проснёшься, и велел быть рядом. И Кес твой, когда убегал. Вид у него был, конечно, на разрыв.

В голосе Эли странное возбуждение. Смотрю на неё и понимаю, что новость прямо-таки жжёт её изнутри.

– Говори! – требую я.

Но Эля не успевает ответить. Дверь открывается, и на пороге появляется Кестер. В глазах боль, губа закушена.

Я обмираю.

– Что ещё случилось?

– Отец, – отвечает он и замолкает так, словно горло сжал спазм. – Мардего говорит, что не безнадёжно.

Сморю непонимающе. Кес садится на край постели и берёт обеими ладонями мою руку. Пальцы холодные и подрагивают. Кажется, теперь ему нужна поддержка."

"– Ты что-то о нём узнал? – почему-то шёпотом спрашиваю я, а сама с трудом вспоминаю слова Варгуса: «Он истощился».

– Он жив, – выдыхает Кес. – Но магии в нём не осталось.

Кестер отбирает у меня свои руки и закрывает ими лицо.

– Кес, – растерянно лепечу я. – Мардего сказал, что не безнадёжно. Ему могут помочь?

Но он меня не слышит.

– Двадцать лет… двадцать лет, – глухо говорит Кес, – его держали в подвале родного замка. А я жил в этом замке. Я здесь рос. И я доверял этому человеку.