Тихая лесная заводь. Медитация прозрения от Аджана Чаа

Ваши желания ещё не умерли, это правда, но поступайте так, как будто они уже мертвы.

Иногда просто необходимо впадать в крайности, например жить рядом с дикими зверями. Если вы будете знать, что рядом находятся тигры и дикие слоны, и бояться за свою жизнь, то у вас не будет времени думать о сексе. Или вы можете снизить количество принимаемой пищи или вообще голодать, чтобы временно снизить энергию.

Некоторые монахи живут на кладбищах и делают смерть и разложение своими постоянными объектами для медитации. Когда я был молодым монахом, то мне нравилось жить со стариками, спрашивая их, каково это – стареть, наблюдая за ними и понимая, что мы все должны идти тем же путём.

Постоянное памятование о смерти и распаде вызывает бесстрастие и разочарование в мире чувств, что ведёт к восторгу и сосредоточению. Человек видит вещи такими, какие они есть, и становится свободным от них. Позже, когда медитация прочно установлена, трудностей больше нет. Мы движимы похотью лишь потому, что наша медитация ещё не является незыблемой.

Когда мы переезжаем в лес жить монашеской жизнью, мы больше не позволяем омрачениям удовлетворяться обычным образом, и мы обнаруживаем, что они бьют по нам довольно тяжело. Терпение и выдержка являются единственным средством справиться с этим. На самом деле в нашей практике временами нет ничего другого, кроме выдержки. Но, конечно, рано или поздно это изменится.

Сторонние люди могут называть нас сумасшедшими за то, что мы живём в лесу подобным образом, сидим как статуи. Но как живут они сами? Они смеются, они плачут, они настолько запутались, что иногда убивают себя или друг друга из жадности и ненависти.

Ну и кто тут сумасшедший?

Не забывайте памятовать о том, зачем мы приняли посвящение. Любой, кто проходит практику, подобную нашей, и не познаёт вкус пробуждения, просто впустую тратит своё время. Даже миряне с семьями, имуществом и обязанностями добивались этого. Тот, кто посвящён в монахи, должен быть в состоянии сделать то же самое.

Можно было бы подумать, что отказ от всего в мирской жизни и получение одежд и чаши лесного монаха должны положить конец проблеме обладания чем-либо раз и навсегда.

Не являясь больше собственником автомобиля или стереосистемы, книг и шкафа, в котором они стоят, монах свободен. Но движение привязанного к вещам ума напоминает вращение тяжёлого маховика, который только незначительно замедлился.

Поэтому некоторые из западных монахов-новичков вскоре привязываются к своим монашеским одеждам, чаше и сумке.