Тихоня для мажоров

Да и с тобой не сойдусь, если ты вдруг его потеряешь, — я снова усмехаюсь, все еще не веря в то, что она собиралась сделать аборт, лишь бы я ничего не узнал.

— Егор, я ведь люблю тебя, — она плачет. Стирает слезы с лица, но продолжает плакать.

Мне жалко ее, но и остаться не могу, боюсь сорваться и наговорить лишнего.

— Не могу, Юля. Позвони отцу ребенка, раз он согласился на это, значит ты для него не просто женщина с улицы.

Я слышу ее отчаянный всхлип, но не обращаю на него внимание и выхожу. Мне жаль ее, но держать меня за дурака тоже не нужно.

Она обязательно справиться. У нее богатый папа, хорошая работа, мужчина, от которого она беременна. Я не знаю его, но уверен, что он не откажется хотя бы от воспитания, а если нет… что ж, Юля девочка видная, найдет себе кого-то.

После разговора с Юлей собираюсь поехать к матери и обо всем с ней поговорить. К компании подъезжаю через час, выхожу из машины, здороваюсь с сотрудниками и направляюсь в ее кабинет.

— Егор, где ты ходишь? У Юли был? — мама бросает свои дела, откладывает документы и выжидающе смотрит на меня.

— Был. И приехал поделиться с тобой приятной новостью, чтобы ты была в курсе всех событий.

— И каких? — она улыбается, скорее ожидает, что я сейчас сообщу о предстоящей свадьбе. Что хоть один Мерин окажется не бракованным. Я даже усмехаюсь этой формулировке брата.

— Нас с Юлей больше нет, — спокойно говорю я. — Собственно, нас и не было.

Не могу не отметить, с каким наслаждением наблюдаю за изменениями ее лица. Мне, черт возьми, нравится, как оно багровеет от ярости.

Нравится, потому что я чертовски заебался соответствовать. Артем уже давно не пытается, а я все стараюсь, что-то делаю. Устал. Надоело. Хватит.

— Ты совсем охренел? Да что вы вообще за сыновья? — мать впервые за последние года так себя ведет. Не сдерживается и выдает все, что думает. — У одного ветер в голове, хоть сейчас образумился. Но ты! Ты куда? Она же беременная, Егор. Тебе совсем на это наплевать? Да я даже слышать не хочу о разрыве. Я как в лицо ее отцу смотреть буду.

И вот снова. Она не о нас думает, а о себе. О том, как теперь отказаться от договоренности, как быть, если он, вдруг, ради любимой дочки, откажется от сотрудничества.

— Уверенно и спокойно, мама, — легко говорю я, наблюдая за тем, как она еще больше краснеет от злости, а затем делает глубокий вдох, но я опережаю ее гневную тираду. — Она носит не моего ребенка, поэтому все проблемы с нашим партнером решены. Это первое. Второе: я ее не люблю.