Тихоня для мажоров

От его слов меня слегка передергивает, я веду плечами, будто скидывая с себя ложь и уверенно говорю:

— Либо вы мне сейчас все говорите…

— Либо что, солнце? — слегка хрипловато, перебивая меня, спрашивает Артем.

— Либо я уйду и больше ни одного из вас к себе не подпущу, — отвечаю в тон ему.

— У тебя не выйдет. Ты носишь нашего ребенка. И уж одного, но точно подпустишь.

— Ошибаетесь. Если я сейчас же не услышу от вас правду, клянусь, я сделаю все, чтобы вы больше не смогли ко мне подойти, — мой голос дрожит, потому что я четко понимаю — вряд ли у меня получится что-то сделать.

Обхватываю свои плечи и уверенно задираю голову, продолжая стоять на месте.

— Юля, — Егор делает попытку подойти, но я выставляю руку перед ним.

— Я тебе сказал, что мы поговорим дома, — Егор делает едва заметный шаг, и это становится финишем для моей нервной системы и терпения.

Я разворачиваюсь и выбегаю наружу. Мне кажется, что парни следуют за мной, но, слава богу, они остаются в ресторане, так что я могу спокойно сесть за руль и поехать домой.

У подъезда нервно оглядываюсь, но не нахожу ни знакомого автомобиля, ни массивных фигур парней. Вылезаю из машины и поднимаюсь к себе по ступенькам, решая проветрить голову и проигнорировать лифт.

На последней ступеньке замираю и впиваюсь рукой в перила лестницы. У моей двери, прямо на коврике, стоит корзинка с нежно-розовыми тюльпанами. Я улыбаюсь, а потом вспоминаю время года и не понимаю, как парни узнали, какие цветы мне нравятся. В том, что это именно Егор или Артем, я не сомневаюсь.

Конечно, Вася знает о моих пристрастиях, но такая корзинка в январе стоит тысяч семь, а то и все десять. Вряд ли Вася раскошелится на такой подарок для своей бывшей жены.

Я решительно захожу на лестничную площадку, открываю двери, беру корзинку с цветами и захожу внутрь. Мне все равно, кто из мужчин их принес, любой девушке приятно, когда ей дарят цветы, тем более те, которые она любит. Вспоминаю, когда Вася последний раз дарил мне цветы и понимаю, что это было еще на нашу пятилетнюю годовщину.

На всеобщий женский день я получала шоколадку, да и то, если он вспоминал о нем.

На глаза непроизвольно подступают слезы от несправедливости жизни. Почему-то именно в этот момент вспоминаю инста-красавиц с огромными букетами цветов, на высоких каблуках, в мини-юбках и дорогих шубах. Я никогда не завидовала другим, но сейчас вдруг осознала, что за все тридцать три года так и не приблизилась к чему-то подобному. Не достигла того, чего хотела.