Тихоня для мажоров

И он говорит, что это его ребенок! Я, что, похож на идиота? И меня так легко провести? Я, конечно, не силен в сроках, но даже если Юля бы и забеременела от него, у нее был бы меньший срок, а так… Животик, конечно, не на восемь месяцев, но и не на пять, хотя меня старательно пытаются убедить в обратном.

Я хочу сказать им об этом, но как-то передумываю. Я не должен поступать импульсивно. Все, что мне нужно — заставить Юлю думать, что я поверил. И проветрить мозги, затуманенные алкоголем. Именно поэтому я извиняюсь и иду в номер.

Едва захожу в спальню, как мой взгляд натыкается на обнаженную девушку, которая ласкает себя у меня на глазах.

— Одевайся и вали домой.

Не встает. Смотрю на нее голую и плевать. Перед глазами только Юля и никто больше. Я и раньше надирался до беспамятства, чтобы хоть что-то мне помогло мне расслабиться. А сейчас даже выпитое мой не помогает. Туман в голове рассеялся настолько стремительно, что мне кажется, меня окунули куда-то в холодное озеро.

— Милый, ну чего ты? — она встает на четвереньки и ползет ко мне, а я достаю мобильный и вызываю ей такси.

— Одевайся и проваливай. Время ожидания твоего такси пять минут. Если не успеешь поедешь домой на метро.

Она часто моргает и ее рот то открывается, то закрывается.

— Малыш, — она предпринимает еще попытку, но я разворачиваюсь и иду в ванную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Время ожидания четыре минуты, — кричу ей.

Закрываю дверь и скидываю с себя одежду. Ко мне доносятся ее ругательства, но мне плевать. Она не первая, но на этот момент последняя. Хватит гулять, пора уже голову включать. Привожу себя в порядок и решаю отдохнуть, чтобы алкоголь выветрился. К моей девочке нельзя с перегаром, не дай бог еще токсикоз от резкого запаха начнется или что там у них бывает.

Уснуть у меня не получается. Я час бесцельно лежу на диване, после чего встаю, одеваюсь и спускаюсь на ресепшн, чтобы узнать где она сейчас.

Быстро бегу к лифту, не давая ему закрыться, и натыкаюсь взглядом на Юлю. Она тут же забивается в угол от меня и отворачивает голову. Это и злит, и радует. Злит, потому что она меня боится, а радует, потому что я ей не безразличен. Будь это так, она бы была холодной. А она горячая. Настолько, что у меня дыхание перехватывает.

— Я так скучал, — говорю ей и подхожу ближе.

Ее зрачки расширяются, а грудь начинает вздыматься чаще.