Тёмное сердце ректора Гордеева

Вообще, странно, что нас вдруг переклинило именно на этой теме – до сегодняшнего дня фертильность меня волновала куда меньше перспективы умереть намного раньше Демьяна, а до этого на его глазах же еще и состариться.

«Меня до сих пор это волнует больше…» – вмешался в мои мысли дракон. – «Смешно будет, если ведьма обманула нас по обоим пунктам…»

«По трем», – поправила я. – «Она еще обещала избавить тебя от заклятья бывшей».

«Не совсем… Она сказала, что с усилением моей новой сущности заклятье, рассчитанное на другой вид, ослабнет само по себе».

Что ж… это тоже радовало. Вообще, все радовало. И даже мое будущее в качестве ученицы великой магессы не могло не вдохновлять.

«Заочной ученицы», – сухо поправил Демьян. – «Без перемещений в пространстве и уходов в другую реальность. Мы знаем, чем это закончилось для самой Мариэтты».

Я усиленно закивала, лукавя лишь самую малость. Конечно же, я найду золотую середину между замужней жизнью и посещением того места, которое освобожденная Мариэтта выберет для передачи мне мастерства.

А вообще, сейчас было не до этого. Сейчас меня волновали только две вещи, обе девчачьи до невозможности – тест на беременность и романтическая версия предложения руки и сердца от Демьяна Олеговича Гордеева.

Родителям я решила пока не звонить – логически объясняла себе это тем, что вот выясню насчет беременности, получу кольцо, а уж потом сообщу все сразу.

Но в душе я хорошо понимала, что просто боюсь. У меня всегда были довольно прохладные отношения с родителями – излишне строгие, выросшие в спартанской бедности девяностых, любую мою «хотелку» они воспринимали как излишнюю и ненужную.

А уж когда дело дошло до выбора ВУЗа после школы, хором решили, что высшее образование в наше время никому не нужно, и самое лучшее, что я могу с собой сделать – это выучиться на какую-нибудь прикладную профессию, навроде парикмахера или швеи, а уж после найти себе приличного мужа.

И уж конечно, наотрез отказались оплачивать общежитие, когда я все же, тайком, поступила на бюджет и нацелилась на пять лет учебы в Москву.

Что они скажут сейчас, когда я вроде как нашла этого «приличного мужа»? Обрадуются? Одобрят и похвалят? Мама прижмет к груди и прошепчет заговорщически «молодец, умненькая ты моя»?

Вот этого я и боялась. А потому откладывала пока этот постыдный момент.

Как только мы приземлились под прикрытием невидимости на крышу Демьянова дома, помчались на машине в аптеку.