Тёмное сердце ректора Гордеева

– Проверим… в других местах? – рука дернулась влево. – Невидимые метки можно только прочувствовать… наощупь… вот так…

Слегка подрагивающие пальцы плотно обхватили вторую грудь – снизу вверх, словно нарочно пропуская между собой напряженный сосок… Вдоль позвоночника словно жидким огнем прострелило. Мозг мой орал сопротивляться, но поделать со своим телом я совершенно ничего не могла – да и с мозгом тоже. Словно шлюха извивалась под этими руками, вольно гуляющими по моему телу, не слыша ничего, кроме собственных стонов и лихорадочного пульса в ушах.

Внезапно до меня дошло – смутно, исподволь, насильно пробиваясь сквозь пелену страсти.

Он что-то делает со мной! Влияет на мое сознание, нагнав возбуждение, как еще недавно нагонял страх, а потом снял его! Возможно, это гипноз, а возможно я под воздействием того укола, что мне вкололи в больнице!

Потому что я не шлюха! И не должна течь от того, что меня привязали к кровати и лапают под предлогом поиска какой-то там… метки.

Проблема была в том, что я именно текла – чувствовала, что трусики мои уже насквозь мокрые, и только ощутив эту влагу, я поняла, как близко ректор успел подобраться к ним – моим трусикам…

Невероятным усилием воли я потянулась свободной рукой вниз и схватила его за запястье.

– Тебе всё нравится, – всё тем же, волнительно-хриплым голосом констатировал он.

Я не знала, что на это ответить, и рука снова принялась пробиваться вниз, к трусикам, твердо вознамерившись на этот раз снять их полностью.

– Скажите мне, кто вы… – выдавила наконец, сообразив, что только так можно остановить его – напомнив о том, кто он и кто я.

Глаза его вспыхнули и снова поменяли окраску, темнея и принимая легкий фиолетовый оттенок. Рука замерла, но не убралась, продолжая мягко массировать мой живот чуть повыше лобка.

– Кто я? – он словно ушел в себя на мгновение, отдался каким-то внутренним мыслям или воспоминаниям. – Хм… Тебе в философском смысле или как?

Я чуть закатила глаза.

– В человеческом. Если можно.

– В человеческом я тот, кто может убить тебя одним только взглядом, Никитина. Мы называем наш род Дарагхи, что в переводе с древнего языка означает «змей» и одновременно «потомок драконов». Да, тех самых драконов, о которых ты, вероятно, наслышана. Среди людей же нас зовут по-другому, хоть легенды о них и не отражают всего, на что способны Василиски… тем более, что… Эй! Никитина! Что с тобой? Не смей падать в обморо… А, что б тебя! Где этот гребаный нашатырь?..