Тёмное сердце ректора Гордеева

Его даже видели пару раз прогуливающимся вдоль этой самой лесопосадки, сразу же предположив, что он навещал секретную могилу.

Но самой распространенной была история его родословной. Поговаривали, что Гордеев – из старой дворянской семьи, сбежавшей после революции аж в саму Бразилию. Рассказывали, что сам Демьян Олегович рос в ужасных условиях, что отец его был извергом и домашним тираном, отчего мать Горыныча повесилась, а сам он получил тяжелейшую душевную травму. И теперь, в качестве некоей извращенной терапии, любит всячески издеваться над людьми, унижать и запугивать.

Одевался господин ректор всегда во всё черное – словно считал необходимым поддерживать созданный вокруг себя имидж страха и народного трепета. Говорил низким, довольно спокойным голосом, но на таких особенных тембрах, что леденело сразу же всё сердце и шевелились маленькие волоски на затылке.

Язык при виде Горыныча начинал позорно заплетаться и нести всякую бессмысленную чушь.

Нет-нет и еще раз нет! – мотнула я головой в ответ на собственные мысли.

То есть, мужчина-то он, конечно, видный – широкоплечий, высокий брюнет с жестким подбородком и металлическим блеском в глазах – и, наверняка, существуют дамы, которым это позволяется – приближаться к нему настолько близко, чтобы поцеловать.

Однако, я была уверена, что это какие-то специальные, тренированные дамы, совершенно точно знающие, в какие моменты, под каким углом и с какой долей энтузиазма приблизиться, чтобы не разозлить своего «господина».

Есть же такие люди, которые возбуждаются от того, что им страшно? Если это вообще возможно в присутствии Горыныча – возбуждаться.

– Я спрошу у Бурковой, можно ли что-нибудь сделать, чтобы не целовать…

Я резко замолчала, поняв, что проговорилась и надеясь, что Элька ничего не заметила.

– Не целовать? – сразу же вцепилась она. – Кого? Она все же предложила тебе что-то взамен? Кого ты должна поцеловать? Колись!

Я подняла руки в защитном жесте.

– Это неважно. И невозможно в принципе. Лучше сразу в гроб лечь.

Ее глаза расширились.

– Ага… – я угрюмо кивнула. – Совсем сбрендила идиотка.

Элька вздохнула, соглашаясь.

– Может, послать ее? Всё же игры на деньги незаконны. Как она с тебя долг спросит? Извинилась, сказала, что отдашь, когда сможешь, и привет… Пусть хоть на стенку лезет.

– Не получится.