Тёмное сердце ректора Гордеева

– Кстати, Никитина, если я узнаю, что ты поцеловала меня на спор или на слабо, у тебя появится отличная возможность проверить, могу ли я убить тебя взглядом. Для Дарагхи нет ничего хуже, чем быть вот таким образом… опозоренным. Мы не прощаем подобных шуток над собой, имей в виду.

У меня в этот момент появилась еще и отличная возможность потренироваться скрывать собственные эмоции – что я немедленно и сделала.

– Неужели окажется, что я разбила вам сердце? – попробовала отшутиться, когда поняла, что снова могу говорить.

Но шуток на эту тему он, похоже, не понимал. Резко вильнув и взвизгнув тормозами, машина остановилась у бордюра.

– У меня нет сердца, Никитина, – сказал, повернувшись ко мне, прожигая меня темно-красными, почти бордовыми глазами. – И разбивать тебе нечего. Запомни этого.

Я, наверное, все-таки сильно приложилась сегодня головой, потому что неожиданно для себя отстегнула ремень, привстала на сиденье и, обмирая от страха, протянула дрожащую руку вперед.

– А здесь… что тогда здесь? – рука отодвинула лацкан черного пиджака и коснулась его груди под рубашкой.

Не сводя с меня похожих на раскаленные уголья глаз, он поднял свою руку – на удивление прохладную – и накрыл ей мою.

– Здесь – тьма, Елена. Бездна – какая тебе и не снилась. Не заглядывай туда… Не стоит.

Я сглотнула, чувствуя неожиданную дрожь, расходящуюся от его ладони по всему телу.

– В любой тьме есть свет... Даже в самой кромешной.

В наступившей гулкой тишине отчетливо слышно было тиканье золотых часов на его запястье.

Так медленно, что чувствовала, как у самой в такт этим размеренным ударам замедляются жизненные ритмы, словно он синхронизировал мое сердце с его, отдавал мне часть своей силы... И часть своей тьмы.

На четвертом или пятом ударе Гордеева моргнул и сменил цвет глаз на обычный – темно-карий.

– Не заговаривай мне зубы, Никитина, – усмехнулся. – Узнаю, что солгала мне – убью. А взглядом или нет – это уже детали.

Не успела я зайти в палату, пройдя по притихшему, ночному коридору больницы, Элька бросилась ко мне в объятья.

– Куда ты пропала? Я всю больницу обыскала – никто не знал где ты! Безобразие!

– Все в порядке… – успокоила я ее, сжимая в кармане маленькую таблетку, которую должна буду растворить для нее в каком-нибудь напитке.