Тёмный трубач

Зрители почувствовали, что это был дурной знак для Амари. Но сам граф выпрямился в седле и уверенно надел на голову свой шлем, не усомнившись ни на миг ни в себе, ни в своей победе.

Ивон так же надел свой шлем, взял в руку щит и велел оруженосцу быть наготове. Чалый жеребец Ивона ударил в землю копытом и нетерпеливо заржал в поводу, увидев черного коня графа Амари, которого негодяй теперь уже крепко держал в узде.

Затем, по слову, сказанному самим королем, противники помчались навстречу друг другу.

Амари поднял пику, целясь в голову Ивона. Он знал, что такой удар может себе позволить только очень искусный и опытный воин, но в начале битвы графу казалось, что он может вести себя, как мальчик, дразнящий беспомощного котенка.

Однако герцог Ивон предпочел более надежную атаку, разгадав намерения Амари. Как только они сблизились, Ивон сильно отклонился в сторону, и копье графа со свистом пролетело мимо юноши, пронзив только воздух.

Но зато пика Ивона ударила прямо в центр щита Амари, и сила этого удара была такова, что ни Амари, ни его противник не удержались в седлах.

Отбросив в сторону бесполезные теперь копья, противники схватились за мечи. Граф был так зол и раздосадован неудачным для него началом поединка, что он швырнул далеко свой поврежденный щит и встал против Ивона в открытой и неразумной позиции, намереваясь сражаться обеими руками.

Но Ивон держал свой щит при себе, и щитом он успешно отразил удар Амари, которым граф намеревался сбить Ивона с ног.

Лезвие меча глубоко врезалось в сталь, и граф Амари не смог быстро высвободить свой клинок. В это время Ивон нанес графу ответный удар, точный и меткий — по шее у самых плеч, и прочные доспехи Амари треснули, точно шелковая ткань. Голова графа, все еще в шлеме с плюмажем, свалилась на землю и покатилась к подножию кресла, на котором сидел Карл Великий.

Зрители вскочили со своих мест с криком удивления, потому что никто из них не верил, что молоденький герцог Ивон может сразить в поединке графа Амари.

Ожесточенное сердце короля тоже встрепенулось от радости — ведь если Ивон пока еще жив, то ему придется очень скоро погибнуть за Францию. Как можно было заранее предвидеть, Амари погиб, не успев ни в чем признаться. Тогда королевские глашатаи объявили всем волю Карла Великого по его сигналу.