Тёмный трубач

Только герцог Ивон не поддавался отчаянию, только он один помнил еще о цели их путешествия и постоянно думал о Бордо и о тех людях, которые ждали его возвращения с подмогой. Герцог Ивон поклялся себе, что сделает все, что будет в человеческих силах, и сделает еще больше ради спасения своего родного города.

Наступило утро, когда герцог Ивон один-единственный остался в живых из всех в отряде, и один на корабле. Не было уже ни воды, ни хлеба, чтобы утолить голод и жажду. Ивон понял, что его смерть близка. Но он решил, что еще способен выбрать, какой именно смертью ему умирать.

С долгими передышками, оттого, что тело его было истощено и ослаблено, Ивон надел на себя кольчугу, шлем и опоясался мечом. Затем он повернулся к скале и крикнул громким и звонким голосом:

— Чудовище или демон зла, знай, что я, Ивон из Бордо, иду на тебя сейчас и несу тебе смерть на конце меча!

После этого Ивон стал карабкаться вверх, продвигаясь вперед с большим трудом и очень медленно — слабость, истощение и тяжесть оружия и доспехов мешали ему.

Но спустя долгое и долгое время он все-таки взобрался на вершину горы и увидел перед собой ворота замка. Солнце блеснуло на золотых буквах, которые были выгравированы на воротах. Ивон прищурился и прочел послание Адаманта ко всем пришельцам: «Всякий, кто желает войти сюда, пусть побережется, даже если он достойнейший из смертных рыцарей и тело его тверже стали, потому что это приключение станет для него последним. Но если отвага не оставляет тебя — входи!»

Герцог Ивон, опираясь на свой меч, вошел в замок Адаманта.

VIII. Замок Адаманта и его отвратительный страж

Во дворе замка не было ни одной живой души, даже птицы, и глубокое молчание покрывало то место, где стоял Ивон. Ивон подумал, что так же тихо должно быть в гробу. Сердце тревожно кольнуло у него в груди, и он почувствовал холодный озноб настоящего страха.

Затем тишину нарушил звук, странный звук — не то шипение, не то шорох, — который, несомненно, не мог быть издан смертным человеком.

Ивон увидел, что навстречу ему из внутренних залов выползает отвратительный змей, о котором рассказывал рыцарь Арнольд. Голова змея со сверкающими, как горящие факелы, глазами, была огромна. В раскрытой его пасти мелькал вперед-назад ядовитый язык, похожий на длинный бич работорговца, а из пасти его текла мерзкая зеленая слюна. Зубы у этого змея были длинною в человеческую руку, и не было видно конца извивающемуся телу чудовища.