Тёмный трубач

Роун уже не представляла, как далеко они находятся от лагеря дяди Оффласа и спрятанной установки, но она надеялась, что Имфри сможет найти дорогу туда. Правда, оставался вопрос: пойдет ли Имфри на это, если узнает об опасности, предсказанной дядей Оффласом. С другой стороны — другого способа освободить Людорику не было. Установка должна быть уничтожена.

— Сэр, — изучив укрепления лагеря, Вулдон предстал перед своим командиром, — мы доставили Вас сюда в целости и сохранности. Наши ребята, проложившие ложный след, должно быть уже на свободе и ждут нас у Кривой Шпаги.

И если вы позволите, я поспешу забрать их. А Маттин — ему надо добраться до Перевала Булавки и достать свежих лошадей.

— Похоже, у вас большие планы, Вулдон, — в голосе полковника чувствовалось удивление.

— Да, сэр. Или Вы хотите что-то изменить?

— Зачем? Я уверен, что ничего лучше не придумаю. Счастливо. Да пошлют вам Хранители удачу.

— Мы свистнем по-старому, сэр, когда вернёмся. Да пошлют Вам и Леди Хранители удачу.

Отдав честь, сержант удалился.

В кромешной тьме Роун ориентировалась только на слух. Вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение пальцев на своей руке, пальцы скользнули вниз, и тёплая живая рука сжала её запястье.

Поглощённая в свои перепутанные мысли, Роун ответила чистую правду:

Не видя его лица, говорить было почему-то очень просто. Роун казалось, что разговор облегчит душу. Поверит он или нет, сейчас ей было всё равно. Достаточно было рассказать ему всё. Она начала со своего видения, пытаясь в красках описать его, упомянула о каждой мелочи — о комнате, блюдах на столе, прибытии Королевы, служанок и Реддика.

— Я почему-то не могла слышать их слова — только видела, как двигались губы. Как будто я смотрела телевизор с испорченным звуком. Но всё остальное я так живо представляю! Раньше я тоже видела сны, да кто их не видит! Но так явственно — никогда!

— Вещий сон, — послышались из темноты его слова.

— Вещий сон? — переспросила Роун.

— Вы обладаете даром ясновидения.

— Нет, — возразила Роун. — Меня тестировали — ничего такого. Это был сон.

— Сон о комнате в замке Уркермарк, о Королеве в трауре, о подписании моего смертного приговора? Когда вы в последний раз были в Уркермарке, Леди Роун?

— Я никогда там не была.

— Пришло время, — его голос зазвучал ровно, полковник взвешивал каждое слово, — поговорить начистоту. Если мы не скажем друг другу правду сейчас, то не скажем никогда. Вы меня понимаете?

Последний шанс.