Тиран моей мечты

А потом сказал: — Надеюсь, документы вы довезли в менее влажном состоянии, чем вернулись сами.

Стаканчик в моей руке оказался безжалостно смят со злости.

Секундой спустя я завопила и затрясла обожженной рукой, подпрыгивая на месте от боли.

Что творилось вокруг меня следующую минуту — не знаю. От резкой обжигающей боли на глазах выступили слезы, поэтому я ничего не видела и толком ничего не слышала — только собственные всхлипы и причитания Таньки Войновой.

Неожиданно меня силой усадили на стул и хорошенько так дали по лицу.

До звона в ушах.

Я моментально перестала плакать.

— Наконец-то, — ворчливо произнесли над головой в удивительной полнейшей тишине, неожиданно воцарившейся в помещении. А следом в ту ладонь, что не болела, легло нечто прохладное. — Вот вам мазь. И хватит уже рыдать. Это не смертельно.

Я попыталась разлепить глаза — ресницы склеились от слез — и сказать спасибо, но не успела. Черный уже ушел, оставив в моей руке тюбик «Пантенола».

Печатать одной рукой — вторая была вся в мази — когда в обычном режиме ты делаешь это вслепую… да, занятие не из приятных.

Я чертыхалась и ненавидела саму себя, но делала это — на почте оказалось несколько важных заданий от Назара Миролюбовича.

Он сам позвонил мне по телефону через час.

— Кристина, зайдите, — буркнул в трубку, даже не дождавшись моего «алло». Я только вздохнула. Ничего удивительного, что у этого гада нет жены — с таким-то характером! Черный сидел за своим столом, как несколько часов назад, и глядел в монитор. На секунду оторвал взгляд от несомненно чего-то очень важного, осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на поврежденной руке, и приказал: — Садитесь.

Я бы лучше постояла. А еще лучше — ушла бы. Но раз начальство требует… Села.

— Я надеюсь, вы успокоились, и теперь можете меня выслушать, — продолжал Черный, вновь глядя на меня своим фирменным взглядом, которым вполне можно замораживать овощи, фрукты и прочие продукты. И людей, да. — Кристина, юристу, коим вы мечтаете стать, необходимо уметь контролировать свои эмоции.

Тем более, негативные. Когда вы так явно показываете свою неприязнь тому, от кого зависит ваша зарплата и дальнейшая трудовая деятельность, это по меньшей мере глупо, а по большей — непрофессионально. Вы понимаете меня? — Разумеется, — ответила я, пытаясь сделать свой голос таким же бесстрастным, как у него. Но мой, увы, дрогнул."

"— Я попрошу вас впредь стараться держать себя в руках. Для эмоций место дома, а не на работе.

— Хорошо, Назар Миролюбович.