Титан империи 2 (СИ)

И это точно будет не его святейшество!

Людвиг нагнал меня уже в коридоре и прошел мимо, словно и не заметил моего присутствия. Берс оскалился и громко гавкнул ему вслед, но гигант даже не дернулся. Я же молча двинулся следом, раздумывая сколько кинжалов нужно всадить ему в спину, чтобы громила спустился с небес на землю?

Мы дошли до очередной двери, и Людвиг раскрыл ее с такой непринужденностью, словно находился у себя дома.

За порогом нас встретил небольшой скудно обставленный кабинет, где единственным украшением было трехцветное знамя и портрет Его Императорского Величества.

Под ним расположился стол с массивным креслом, унылый, выцветший ковер, шкаф у стены и табуретка по центру. Прикрученная к полу болтами.

Окна тут были. Большие, что необычно для этого сурового заведения. Прям идеальный вариант, чтобы выбросить наружу одного сильно зарвавшегося типа, который уже сутки портит мне настроение.

Из-за стола нам навстречу поднялся смертельно бледный толстячок.

— Чем могу помочь-с?.

Ни слова не говоря, гигант сграбастал толстячка за ширку и волоком потащил за порог.

— Что-с?! По какому праву?.. — трепетала его пухлая нижняя губа. — Почему именно меня, в конце концов?!

Не успел толстячок основательно испугаться, как его выбросили в коридор.

— Уютненько тут. Скажи Горну, что… — повернулся я, но Людвиг уже скрылся за дверью, громко хлопнув ею напоследок.

Все тут же стихло. Ни визгов тебе, ни стонов, которыми разразился толстячок, пока его выпинывали наружу.

Что ж. Раз я отвечаю за Фаустово, значит, и кабинетик тоже в каком-то смысле — моя собственность. Поэтому на табуретку садиться — совсем не комильфо.

Я обошел стол и вальяжно расположился в еще теплом кресле. Берс зубасто зевнул и, свернувшись клубком, удобно устроился у меня в ногах.

Интересно, не держит ли пухляш спиртных напитков, как это делал Никольский? Думаю, Горну понадобится пара стопариков.

Я немного покрутился в кресле, а потом сунулся в стол.

Да и не просто рация. К ней прилагался еще список команд, чтобы поднять здание в полную боевую готовность. Неплохо!

Пока я листал журнал с командами, раскрылась дверь и раздались торопливые шаги. Я поднял глаза.

Передо мной стояла Гертруда. Пухлые губы она стянула в нитку, а ее глаза как-то странно блестели. Банки с ней уже не было.

— Где Горн? — встретил я ее, приподнимаясь с кресла.