Замираем в нескольких миллиметрах, не решаясь друг друга коснуться, лишь позволяя взглядам сойтись. Глаза в глаза. Проникая друг в друга. Высекая искры, от которых потихоньку внутри начинает тлеть. Огонь выжигает кислород. Дышать опять нечем. Вдох, выдох, грудная клетка вздымается с каждым разом все чаще. Наши тела неминуемо соприкасаются. Его голая грудь. Моя – в кружеве… Фед с шипением отстраняется. Я, перехватывая инициативу и опасаясь, что он передумает, прижимаюсь к его плечу губами, а дальше путь один – снова вниз.
Просто потому что именно так я совершенно точно удержу его возле себя. Но Федор останавливает меня, как только разгадывает мой замысел. Я в панике делаю шаг назад, ругая себя за то, что, поспешив, все испортила. И в этой самой панике не сразу понимаю, что дело совсем не в этом. Что Фед не отталкивает меня и не гонит… Скорее даже, напротив... Берет ситуацию под собственный, так сказать, контроль.
Я зажмуриваюсь. Потому как этого просто не может быть.
И так, не открывая глаз, обхватываю его склонившуюся ко мне голову."
"– Мне нравится эта твоя штука… – голос Феда звучит хрипло. Как будто ему это все дается не очень-то легко. Зато его пальцы, похоже, точно знают, что делать, когда поддевают бретельку и стаскивают к локтю. – И эта тоже. – Те же самые пальцы возвращаются к голой груди и обводят подушечками напряженный сосок.
– Всегда хотела, чтобы они были побольше, – лепечу, будто извиняясь за то, что я такая, как есть.
Не Лиза… Возненавидев себя за это тут же. Едва все не отравив.
– Тебе это не надо.
Свои слова Фед подтверждает поцелуем, приходящимся на самый пик и почти сразу же перерастающим во что-то большее…
– Фед, – облизывая губы, шепчу я. – Господи, это так хорошо.
Вслед за одной чашечкой под грудь опускается другая. Его горячий рот накрывает второй сосок. Прижимает языком к небу и с силой всасывает. Как долго, оказывается, я этого ждала! Так долго, что теперь нет никаких сил сдерживаться.
Я хочу всего, пользуясь случаем, всего и сразу. Наверное, поэтому именно я толкаю Феда к кровати, хотя и обещала себе ни в коем случае не оспаривать его роль ведущего. Он послушно ложится и даже позволяет мне себя оседлать. Но как только я теряю бдительность, он рывком переворачивается и подминает меня под себя. А уже из этого положения, задевая зубами мое нежное ухо, шепчет:
– Теперь ты послушаешь меня.
