А вы, как я поняла, хотите купаться в море и…
– В аквапарке! Мы же сможем туда пойти?
– Конечно. В каждом нормальном отеле есть свой аквапарк, – авторитетно заявляет Ник, явно повторяя за кем-то.
– Даже не знаю, что вам предложить. Я не слишком в этом всем разбираюсь.
– Ты тоже никогда не ездила на море? – Данил широко распахивает глаза. Дина улыбается:
– Да нет. Ездила. Просто я обычно предпочитаю несколько другой отдых.
– Это какой?
– Ну… Прокатиться на яхте, или полежать у моря с книжкой, или сходить в какой-нибудь местный музей.
– Музей? – Данил в ужасе округляет губы.
– По доброй воле? – не меньше брата удивляется Никита.
Мы переглядываемся и начинаем смеяться. Я, Дина, мать, отец…
– Музеи бывают очень интересными, – замечает Дина, утирая слезы.
– Ну да, – недоверчиво тянет Данька. Дина, конечно, успела стать для них авторитетом, они прислушиваются к ее словам, но музей… это что вообще такое?
– Похоже, я кое-что упустил в вопросах воспитания, – усмехаюсь я, отправляя в рот ложку с пирогом.
– Божественно, мам.
– Правда? Я могу дать рецепт Дине… – предлагает мама с улыбкой, которая, впрочем, очень быстро тает. – Если Дина готовит. Наверное, ей некогда… Даже представить сложно, сколько она работает.
– Ма, расслабься. Дина отлично готовит, – обнимаю Дину за плечи, прижимаю к себе. Такое простое вроде бы действие. А она смотрит на меня так, будто я весь мир бросил к ее ногам.
– Но у бабули все равно лучше пироги, – вздыхает Ник. Данил делает страшные глаза и бьет брата в бок.
Дина закусывает губы, с трудом сдерживая смех. – Эй! Ты чего?
– Твой брат переживает, что меня обидят такие заявления.
Ник зависает.
– Да? Ну, я… э-э-э… не хотел тебя обидеть. Я же тебя люблю, – пожимает плечами и, будто это вообще все объясняет, с чистой совестью возвращается к поеданию пирога. А у меня сердце запинается. И у нее, вот ведь какая штука, тоже. Дина сглатывает. Собирает пальцами с тарелки крошки.
– Знаешь, я тебя тоже очень люблю.
– А меня? – тут же вскидывается Данил, побоявшись, видно, что если не напомнит о себе, вся любовь Дины достанется его брату.
– И тебя, конечно.
Данька деловито откладывает ложку, скрипя ножками, отодвигает стул и начинает протискиваться между столом и Диной.
– Хочешь на ручки?
Соглашается, стыдливо кивнув. Мое сердце рвется. Рвется к чертям собачьим от этой картинки. Данька-то возомнил себя большим, решил, что ему до лампочки эти нежности.
