Может, это и к лучшему, что мать обо мне вспоминает хорошо если раз в месяц, когда заканчиваются выделенные на ее содержание деньги?
– Да что-нибудь! Хотя бы любовника себе завела в отместку!
– А с чего ты решила, что у меня его нет?
Поставить мать в тупик мне удается нечасто, и это как раз такой случай.
– Ты серьезно? – оживляется она после короткой паузы. – У тебя кто-то появился? Кто?
– Да просто хороший парень, – вру я, поднимаясь с кровати. Сегодня дождь прекратился, из-за гор выкатилось солнце, в ярких лучах которого заполыхали разноцветными языками пламени укрывающие горы леса.
– Парень? Значит, он моложе тебя? Одобряю! – тихо смеется мама – тот еще ценитель молодых жеребцов. Иногда я думаю, что с их помощью она наверстывает время, проведенное с моим отцом, который был ее старше аж на целых двадцать два года.
– Подробностей не дождешься, – предупреждаю я.
– Ну и ладно, главное, чтоб тебе хорошо было. – Томный, идущий как будто из груди смех матери вызывает во мне чувство гадливости.
Терпеть не могу, когда она такая игривая. В моменты, подобные этому, мне начинает казаться, что я вижу нечто интимное и совершенно не предназначенное для чужих глаз.
Чтобы на том не зацикливаться, принимаюсь водить взглядом по открывающемуся перед домом пространству. Назвать это двором сложно. Мы очень постарались сохранить здесь все так, как было до начала строительства. Вдалеке пустует детская площадка, которую я все никак не наберусь духу снести…
Хотя почему пустует?
Гляжу на две яркие курточки, движущиеся по лесенке в веревочном парке.
Сердце запинается, пусть даже ничего нового в этой истории нет. Пару раз ко мне уже забредали отдыхающие на озере дети. Тогда охрана просто деликатно их выпроваживала. Да и сейчас, вон, уже спешат…
– Извини, мам, у меня появились срочные дела. Я тебе потом перезвоню, ага?
Кубарем скатываюсь с лестницы. Просовываю ноги в ярко-желтые резиновые сапоги, надеваю теплую куртку и бегу к детской площадке, откуда доносятся голоса.
– Убери от него свои руки, обезьяна!
– Пап, да он просто помог Даньке слезть.
– Вы бы язык попридержали и лучше бы за детьми приглядывали, – бурчит один из моих охранников, отпуская мальчика лет семи. Второй – его точная копия, стоит рядом, набычившись. А спиной ко мне… Да нет. Не может быть.
– Что здесь происходит?"
"Мужчина оборачивается, и я встречаюсь с уже знакомым взглядом льдистых глаз. Новость в том, что сейчас в них можно заметить отголоски каких-то чувств.
