Ткань наших душ

— Почему они тебе так нравятся? — спрашивает Лиам, прижимаясь грудью к моей спине, посылая тепло по моему позвоночнику.

— Это немного нездорово, не так ли? — говорю я, лаская один из сухих лепестков. — Думаю, это потому, что мне приятно видеть, как то, что когда-то было таким красивым при жизни, становится таким же красивым, если не еще красивее, после смерти. Навсегда прекрасным.

— Ты права. Это чертовски нездорово. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он нежно берет меня за подбородок своими холодными пальцами.

 — Но ты не была бы Уинн Колдфокс, если бы твой разум не был такой темной, прекрасной, необыкновенной вещью.

XXVII

Уинн

Лиам Уотерс.

Кто он на самом деле? Вне всего этого. Он почти не вспоминает о своем прошлом. Работа в корпорации, колледж, разбитая семья. Но кем мы станем, когда вылечимся?

Я уже даже не знаю себя.

Но мне стало комфортно с мыслью о том, что я снова знакомлюсь с собой — прислушиваюсь к своим самым сокровенным мыслям и забочусь о поврежденной и изуродованной части себя.

Лиам несет букет пионов и лещицы обратно к машине. Они выглядят трагически привлекательно вместе. Он настоял на этой паре. Мне приятно, что моя болезненная любовь к мертвым цветам очаровала и его.

Мы вместе делаем красивые вещи.

— Я могла бы носить их с собой всю ночь. Нам не нужно было идти пешком до машины.

Вина сжимает мою грудь. Это в нескольких кварталах, а осенние танцы начнутся в считанные минуты.

— Нет, ты не сможешь танцевать, держа цветы в руках. И не забывай про лабиринт.

Зная тебя, они раздавятся за считанные секунды, — невозмутимо говорит Лиам, открывая пассажирскую дверцу и бросая букет на заднее сиденье.

Он смотрит мимо меня, и его глаза расширяются. Садится на пассажирское сиденье, сажает меня на колени, прежде чем закрыть дверцу и запереть машину.

Тяжелое дыхание Лиама вселяет в меня страх.

— Что случилось?

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно.

По тротуару медленно идет одинокий мужчина. На нем бейсболка и черное пальто.

Сначала я думаю, что это Лэнстон, но кепка слишком темная, и при тусклом свете уличного фонаря я вижу, что у мужчины светлые волосы. В этом нет ничего особенно страшного, но потом я вспоминаю, что Лэнстон рассказывал мне о Кросби.

Мужчина продолжает идти по тротуару, занимаясь своими делами, а плечи Лиама расслабляются. Он прижимает меня к груди, сжимает в кулаках мой свитер, когда наклоняет голову и вдыхает мой запах. Тепло между нами обжигает мое сердце.