Ткань наших душ

Затхлый, заплесневелый запах теплицы ударяет мне в нос.

Это здание было заброшено, потому что его не использовали.

Пыль и мокрый цементный пол — это все, что сейчас здесь есть. Моя душа устает, когда я тащу свое тело в заднюю комнату. Свет под дверью светится янтарным цветом.

Он уже здесь.

Я крепче сжимаю карманный нож. Прерывисто дышу, а лоб покрывается холодным потом, когда я заставляю себя повернуть ручку двери. Все в моей голове кричит, чтобы я убегал. Остановился и уехал с Лэнстоном и Уинн.

Я не обращаю на это внимания.

Дверь открывается, поспешно захожу внутрь, с ножом наготове и адреналином в крови.

Но комната пуста.

Мое сердце замирает, а взгляд падает на маленькую липкую записку, лежащую посреди пола, над стальным водостоком.

Наклоняюсь, чтобы прочитать ее, в голове кружится голова.

Это смайлик с одним словом под ним. Когда я его читаю, кровь отливает от моего лица.

Мои губы немеют, а пальцы обжигает приступ тревоги.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Стеклянные стены теплицы — ярко-оранжевые, освещенные извне.

Нет. Нет, он бы этого не сделал.

Я врываюсь в дверь и падаю на замерзшую землю в тот же миг, когда вижу, как пламя лижет небо яростными вспышками оранжевого, красного и желтого цветов.

Бумажка выпадает из моей руки.

:) Горите

XXXIX

Уинн

По улицам разносится вой сирен.

Лэнстон протягивает мне чашку кофе, и мы выходим на улицу, накинув на плечи одеяла, чтобы посмотреть, что там черт возьми горит в четыре тридцать утра.

Яркое теплое сияние освещает небо в южной части города.

Лэнстон сидит на капоте своей машины и потягивает напиток.

— Думаешь, это кукурузное поле? Хотя, наверное, слишком поздно для разведения костра.

Я пожимаю плечами.

— Может, кто-то специально это сделал.

Моя чашка застывает, не доходя до моих губ, как на ум приходит одно имя.

Наши взгляды встречаются, и Лэнстон бледнеет, когда мы одновременно бормочем:

— Кросби.

Весь город проснулся и с испуганными лицами смотрит, как мы мчимся по главной улице.

Пожар слишком далеко, чтобы быть кукурузным полем. Мое сердце беспорядочно колотится в груди, а в горле пересыхает.

С тех пор как мы сели в машину, Лэнстон не сказал ни слова. Страх пронизывает воздух вокруг нас.

Пожалуйста, не «Харлоу»… пожалуйста.

Я повторяю эту мысль снова и снова, пока мы не мчимся по длинному отрезку дороги, ведущей к реабилитационному центру.