Ткань наших душ

Но мы так выросли вместе.

Мы втроем были лекарством. В самые темные часы, в самые темные ночи мы были светом.

Когда мы доезжаем до нашей квартиры, солнце уже садится за горизонт.

Лиам кладет на пол пакеты с продуктами, которые мы купили на вечер, чтобы перекусить во время просмотра фильма.

— Попкорн, моя дорогая? — спрашивает Лиам.

Я не знаю, почему, но он уже ставит пакет в микроволновую печь и знает, что я отвечу «да».

— Я люблю тебя.

Я легкомысленно улыбаюсь, обнимая его широкую грудь.

Он разворачивается и подхватывает меня на руки.

Я визжу, когда он несет меня на диван, целует в шею и губы, лишь на мгновение останавливаясь, чтобы прошептать:

— Remedium meum.

Эти слова вызывают слезы на моих глазах каждый раз, когда он их произносит, всегда с такой же теплотой и преданностью, как и в первый раз, когда я их услышала.

Я глубоко целую Лиама. Его язык страстно гладит мой, рука скользит под мои леггинсы и начинает кружить вокруг моего клитора.

Стону и изгибаюсь под ним, пока он дразнит меня.

Его член уже натягивает спортивные штаны, и я знаю, что вечер кино превратится в ночной сеанс траха, пока мы будем наблюдать, как люди убегают от призраков и разгадывают тайны.

Микроволновка звенит, и я неохотно отрываюсь от его голодных губ.

— Попкорн остынет, если мы его не достанем, — предупреждаю я его.

Лиам засовывает палец в мою киску и двигает им, заставляя меня запрокинуть голову назад и закричать.

— К черту попкорн, Уинн. Я хочу тебя, — бормочет он, стягивая с меня штаны, припадая губами к моему жаждущему клитору.

Несколько раз лижет меня своим горячим языком, затем смотрит на меня с жаром и уязвимостью в глазах.

Я смотрю на него, хмуря брови, когда он останавливается и поднимает голову.

— Знаешь, чего я еще хочу?

У меня перехватывает дыхание.

— Что, любимый?

Я прижимаю руку к его щеке, и он наклоняется к ней, на мгновение закрыв глаза.

Подносит руки к моему животу и смотрит на меня мрачными, полными надежды глазами.

— Это последняя часть нашего лечения.

На мои глаза наворачиваются слезы, и я кусаю губы, чтобы сдержать крик в груди. Его слезы отправляют меня за край.

Он поднимает меня и крепко обнимает.

— Если ты не…

— Нет. Я хочу. — Рыдаю в его плечо. — Я хочу, чтобы нас снова было трое.

Он прижимает мое лицо к своему и целует теплые слезы, падающие на него. Наши слезы медленно трансформируются — радость за наше будущее и грусть за прошлое.