Тление

Если ни на кого не полагаться, то никто и не подберется ко мне так близко, чтобы снова причинить мне боль. Так я жила, так я себя защищала, будучи несчастной и невыносимо одинокой.

Ладонь Питера по-прежнему была раскрыта, чтобы я могла взять его за руку, если захочу — никакого давления, настойчивости, уверенности в том, что я это сделаю. Он был чертовски смышленым для двадцатилетнего. Я такой в его возрасте не была. Черт, да я не уверена, что даже сейчас была настолько смышленой. Я взяла его за руку, и он мягко обнял мою ладонь своими пальцами, не пытаясь сделать что-то еще, просто ждал моих действий.

В груди заныло. В книжках и фильмах разбитое сердце — это всегда про романтическую любовь, но на самом деле любая форма любви может разбить тебе сердце. Глаза у меня защипало, а горло сдавило, словно я вот-вот задохнусь. Что за хрень со мной происходит?

— Все в порядке, Анита, — произнес Питер — тихо и мягко, так, как говорят с суицидниками на крыше. — Что бы ты ни чувствовала сейчас, это нормально.

Я хотела ответить, что я в норме или что-нибудь в этом роде, но в итоге с моих губ сорвался всхлип, а затем еще один. Я начала падать и Питер подхватил меня так, как однажды я подхватила его, когда он был маленьким, и с ним случились плохие вещи. Я рыдала у него на груди, как чертов ребенок, потому что со мной тоже случились плохие вещи, и некому было защитить меня. Я спасла себя сама. Я по-прежнему спасала себя и остальных, но в тот момент я позволила Питеру спасти маленький кусочек меня — тот самый, которому все еще было четырнадцать, и который еще не понял, что моя бабушка ненавидела меня сильнее, чем любила, и что я ненавидела ее в ответ.

Я почти перестала плакать. Просто стояла, обнимая Питера за талию и прислонившись к нему, а он придерживал меня. Я чувствовала себя легко, воздушно, внутри меня было тихо, как после шторма. Мне такое несвойственно.

Питер осторожно приобнял меня и сказал:

— Мне всегда хотелось обнять тебя, но я себе это не так представлял.

— Не оправдало твои ожидания, да? — вздохнула я, все еще прижимаясь головой к его груди.

— Не во всем, — он погладил меня по волосам на затылке.

Я вскинула голову и отстранилась. Его действия были на грани комфорта и чего-то большего.

— Спасибо, что доверилась мне, — сказал Питер, и в этот момент я знала: он понимает, чего мне стоило вот так расклеиться, и как сильно я должна доверять человеку, чтобы позволить ему поддержать меня в таком состоянии.