Тление

Если бы меня спросили, сколько ему лет, я бы сказала, что полтинника ему еще не стукнуло, и едва ли стукнуло сорок, но я знала, что он был одним из старейших членов Арлекина. Я точно знала, что некоторым из ним было по несколько тысячи лет, а значит…

— Насколько она старая, Джейк? — спросила я.

— Миллионы лет, — ответил он.

— Ты не настолько старый, — возразила я.

— Я — нет, но та сила, что я почуял сегодня, — да, — парировал он.

— На что ты намекаешь? — вмешался Ричард.

Джейк глянул на него, а после вновь посмотрел на нас с Жан-Клодом.

— Жан-Клод, как много я могу сказать перед остальными?

— Я попросил тебя завязывать с намеками и рассказать нам, что тебе известно, — надавил Ричард.

— Технически ты лишь спросил, на что я намекаю, — заметил Джейк.

Ярость полыхнула на коже Ричарда. Моя рука будто бы окунулась в очень теплую, почти горячую воду.

— Я — твой Ульфрик. Если я тебе приказываю, то ожидаю твоего подчинения.

— Ты и впрямь мой Ульфрик. Чего бы ты хотел от меня? — тон был нейтральным, но каким-то неуловимым образом Джейк будто бы говорил: «пошел ты нахрен».

Мне уже вменяли подобное за мой собственный тон, так что не мне тут кидаться камнями. Штука в том, что я это делала случайно. А вот Джейк ничего не делал случайно.

Жар окатил кожу Ричарда и лихорадкой взметнулся у меня руке, что заставило мою волчицу материализоваться перед моим внутренним взором. Она открыла свои янтарные глаза, окруженные белым мехом, и встряхнулась, как собака после долгого сна.

Я высвободила свою ладонь из руки Ричарда, и волчица села, наблюдая за нами и пытаясь понять, что же мы такое делаем.

Как, впрочем, и все мы. Натэниэл притянул меня ближе к себе, чтобы я могла зарыться лицом в его обнаженное плечо. Обычно этого хватало чтобы заставить волчицу исчезнуть, но не сегодня. Глядя на Ричарда, который уставился на Джейка — спокойного и невозмутимого, — я поняла, что у вервольфов могли твориться разборки, о которых я не знала, потому что, оставив Ричарда, я оставила и стаю тоже.

Жан-Клод по-прежнему был холодным и неподвижным в моей ладони. Да что за хрень тут творится? Я высвободила руку, что заставило его моргнуть и повернуться как мне — он ожил, как по волшебству.

Я знала, что последняя часть его фразы означала «пожалуйста». Натэниэл привлек меня ближе к Жан-Клоду, с которым все еще соприкасался. Всего одна ночь, как вернулся Ричард, а я уже отстранилась от Натэниэла и Жан-Клода. Лишь Натэниэл держался за нас — ну, за нас двоих.