Тление

Раньше я могла бы вызвериться на него за такой комментарий, но сейчас я просто рассмеялась, потому что что правда, то правда.

— С тобой реально что-то не так, и ты это знаешь.

— Но ты все равно меня любишь, — заметил он.

— Как раз поэтому я тебя и люблю — потому что твои неровности подходят моим неровностям.

— Выходит, две неровности рождают гладкость? — поинтересовался он.

— Да, именно это я и имела в виду, — с улыбкой ответила я.

Натэниэл улыбнулся мне в ответ и наши улыбки встретились, чтобы перейти в еще один поцелуй.

Поцелуй, полный нетерпеливых губ, языка и зубов, когда Натэниэл прикусил мою нижнюю губу так, что у меня подкосились ноги, и на секунду я забыла, что на мне неустойчивые каблуки. Я вцепилась ему в плечи, а он в тот же миг обхватил меня за талию.

— Ого, — сказала я. Натэниэл выглядел очень довольным собой. — Не будь на мне этих туфель, я бы укусила тебя в ответ, но в таком платье мне нас двоих не удержать, — добавила я.

— Отметинами от зубов украсишь меня позже, в кровати — так ты сможешь остаться на каблуках.

Это самые острые шпильки, что я на тебе видел.

— А, так вот почему тебе так понравились туфли — ты хочешь, чтобы эти шпильки прижимались к твоей заднице, пока ты меня трахаешь.

Я ощутила, как он вздрогнул под моими ладонями, и его руки почти конвульсивно сжались на моей талии.

— Мне нравятся твои стринги, — заметил он.

Я покосилась в зеркало у себя за спиной и поняла, что сейчас я достаточно высокая, чтобы в отражении просматривались мои ноги.

Никогда еще мне не удавалось мелькнуть в зеркале задницей.

— Никки помог бы мне настроить тебя на нужный лад, мне бы очень хотелось отшлепать тебя, пока ты в стрингах и на каблуках.

— Шлепнешь меня разок, и я грохнусь на пол, — ответила я, нервно рассмеявшись, но было в этом смехе и предвкушение. Они с Никки иногда доминировали надо мной в паре, и было что-то в их совместной динамике, что превращало моего по большей части сабмиссивного мальчика в такого доминанта, какого я прежде в нем и не подозревала.

— Можем заковать тебя с поднятыми вверх руками в мягких кожаных наручниках, чтобы ты могла висеть на них, пока мы покрываем отметинами твою красивущую задницу, — одна из его рук скользнула по моей обнаженной коже там, где кончался вырез у моего платья на спине. Это было нежное касание, но его взгляд, когда он рассматривал мое отражение, обещал вещи куда менее нежные. Настала моя очередь вздрогнуть в его руках.