– Я хороший доктор, – возражаю я негодующе, пытаясь убедить в этом и себя, и Сандрин.
– Это ты так говоришь. – Она вскидывает бровь. – Но у меня есть другая информация.
– Какая информация, Сандрин? – срываюсь я, охваченная злостью. – О чем ты, черт возьми?
Начальница станции спокойно за мной наблюдает, зная, что она наконец-то подставила мне подножку.
– Как я понимаю, тебя обвиняли в медицинской небрежности, разве не так? В отношении пожилой женщины.
У меня отвисает челюсть. Как она об этом узнала?
– К твоему сведению, – я сжимаю руки, останавливая дрожь, – это полностью опровергли.
Я ничего не нарушила. Наоборот, я следовала протоколу до последней буквы.
Это твоя вина!
Слова доносятся из воспоминаний со всей силой, которую они имели и тогда, когда та женщина стояла посреди отделения неотложной помощи, обвиняя меня в убийстве своей матери. Лопнувший аппендикс привел к перитониту у семидесятилетней женщины; когда она прибыла в больницу с жалобами на боль в животе и рвоту, я поставила ей неправильный диагноз, гастроэнтерит, и отправила домой.
Но я все сделала так взвешенно, как смогла – во время осмотра ее давление и сердцебиение были в норме, у нее была лишь небольшая температура. Никаких очевидных признаков аппендицита.
И все равно, весь опыт, полученный в дальнейшем, оставил меня потрясенной и униженной. Где-то в глубине души я всегда буду задавать себе вопрос – затмило ли мое небольшое пристрастие к самолечению мое суждение?
Я так не думала, но все же кто я такая, чтобы утверждать?
Слезы злости щиплют глаза.
Я наклоняюсь через стол Сандрин, мой голос дрожит.
– АСН выбрали меня, и у них есть полный доступ к моей истории. Не знаю, с кем ты говорила, но я хочу окончательно прояснить одну вещь – мы застряли друг с другом на следующие восемь месяцев, и у нас обеих есть работа. Так что я тебя предупреждаю, не лезь в мои дела, а я не буду лезть в твои.
Глаза начальницы станции округляются, а ее выражение лица мрачнеет.
– Что именно ты имеешь в виду под…"
"– Ой, иди к черту, Сандрин. – Я, громко хлопнув дверью, вырываюсь из ее офиса и направляюсь к клинике, проносясь мимо Элис в коридоре.
– Кейт, ты…
Я отмахиваюсь от нее, горло сдавило так, что я не могу говорить. Я вхожу в клинику и запираю за собой дверь, дрожа от переизбытка эмоций.
Какого хрена только что произошло?
Я пересекаю комнату и приближаюсь к шкафу с препаратами.
