– И тогда ты сможешь объяснить, что происходит.
Глава 29. 5 июля, 2021 года
– Вот. – Арне ставит чашку возле моей кровати. – Я сделал чай без кофеина, чтобы ты могла заснуть.
– Спасибо.
– Ну давай, рассказывай, – говорит он, усаживаясь на стул. – Что ты делала со всеми этими таблетками?
Я изучаю его лицо, ища подсказки. Как я могу доверять этому человеку? Здравый смысл подсказывает, что мне нужно быть осторожной; с другой стороны, я отчаянно хочу с кем-то поговорить о том, как, по моему мнению, умер Алекс.
И сейчас Арне здесь.
– Я их сортировала. Жан-Люк оставил все в беспорядке.
Похоже, я его не убедила. Он рассматривает мое лицо, очевидно думая, можно ли мне доверять.
– Это как-то связано со смертью Алекса?
– Почему ты спрашиваешь? – мне не удается скрыть удивление.
Он молчит. Глядит в чашку, как будто ища в ней ответ.
– Ты веришь, что это было самоубийство? – спрашивает он наконец.
Я колеблюсь, раздумывая, как ответить.
– Сандрин кажется вполне уверенной, – уклончиво замечаю я.
– Это она и сказала АСН.
– Я так и понял. – Арне кривится в недоверчивой усмешке.
– Ты разве ей не веришь?
– Сандрин? Нашей почтенной начальнице? – говорит он непривычно саркастичным тоном.
– Значит, тебе она не нравится? – удивленно хмурюсь я.
Арне не отвечает, рассматривая что-то на своих джинсах. Он полностью одет, замечаю я. Что странно – разве он не говорил, что встал попить, потому что не мог уснуть? Почему он просто не надел халат?
– Арне? – спрашиваю я.
– Не то что бы она мне не нравится. – Он вздыхает, потирая щеку. – Он явно не брился несколько дней. – На самом деле у меня было больше проблем с Жан-Люком.
– Я не понимаю, – хмурюсь я.
– Ты не знаешь? – Он приподнимает бровь. – О нем и Сандрин?
Я глазею на него.
– Что ты имеешь в виду? Они что, были любовниками?
Арне кивает, и я пытаюсь переварить эту новость. Сандрин и Жан-Люк были любовниками?
– Но он был женат, – выпаливаю я и тут же чувствую себя глупо.
В конце концов, это часть культуры ледовых станций, когда сотрудники сходятся на время пребывания – полярный муж или жена, как их называют – а потом возвращаются к своим семьям. Что случается в Антарктике, остается в Антарктике, по крайней мере, в теории.
Но Жан-Люк и Сандрин? Я испытываю смешанные эмоции. Шок. Разочарование в моем предшественнике, которого я приняла за преданного семьянина. И стыд – я, кажется, всегда обо всем узнаю последней.
