Несколько мгновений Соня молчит, и я беспокоюсь, что снова полезла не в свое дело. Она откладывает вязание, опирается на подлокотник кресла и подпирает подбородок рукой, глядя на меня.
– Он был хорошим человеком, Кейт. Добрым, преданным людям. И очень умным. Всегда интересовался исследованиями других, вечно записывал что-то в дневник – или его приключенческий антарктический журнал, как он любил его называть. Он планировал написать книгу о своем пребывании здесь.
– Серьезно? – я представляю лицо с фотографий, и чувствую еще одну волну грусти.
Я думаю, мне бы очень понравился Жан-Люк.
Какая ужасная потеря.
Соня улыбается какому-то воспоминанию.
– Я говорила ему, что если он упомянет и меня в своей книге, то просто обязан сделать меня худой и на двадцать лет моложе, иначе я подам на него в суд.
Я смеюсь.
– Ты, наверное, скучаешь по нему, – мягко говорю я.
Она пару секунд раздумывает над ответом.
– Да. Хотя он мог быть довольно… напористым, но в целом хорошо ладил с людьми, всегда знал, как разрядить ситуацию шуткой.
– Ее лицо выдает волнение. – Не в обиду тебе, но это место уже не будет прежним после его смерти.
– Я не могу представить, каким сокрушительным ударом для всех стал его уход. – Я представляю экспедиционную группу, возвращающуюся без него, вынужденную сообщать остальным членам базы, что им пришлось бросить Жан-Люка во льду. В абсолютной пустоте. Ужасной изоляции. Хотя он мертв, все равно ощущается, будто мы его подвели.
– Я полагаю, многие скучают по нему. – Я наблюдаю за пальцами Сони, формирующими петли, это завораживает, своего рода визуальная медитация.
– Некоторые больше остальных, – загадочно отвечает она.
– Как так? – хмурюсь я.
Соня прерывается, раздумывая.
– Ну, давай просто скажем, что Жан-Люк не всегда со всеми ладил. Были… разногласия.
– Насчет чего?
Но наш разговор прерывает появление других. Раджив, несущий несколько бутылок вина, одет в черную рубашку и его лучший багряный тюрбан, борода и усы аккуратно подстрижены и намаслены.
Дрю в нарядных бежевых слаксах и выглаженной белой рубашке, за ним следует Сандрин, которая выглядит особенно шикарно в алом платье цельного кроя и с помадой в тон.
Я мысленно пинаю себя, чувствуя себя безвкусной в своих джинсах и простой футболке. Я собираюсь вернуться в спальню и переодеться, когда появляется Каро, щеголяя в привычном комбинезоне.
