– Спасибо, – бормочу я, хотя понимаю, что сестра права. Без солнечного света кожа стала бледной – судьба, которой избежали только Раджив и Соня – и розовая линия шрама выглядит хуже некуда. Помимо этого, я сбросила вес, потому что биологические часы сбились: тяжело есть, когда мозг настаивает, что сейчас нужно спать.
– Ты хорошо спишь? – спрашивает Клэр тоном, который я хорошо изучила после аварии – смесь заботы и едва скрываемого раздражения.
– Всего по несколько часов подряд, – признаю я, ерзая на пластиковом сиденье в крохотной квадратной комнате, отведенной для звонков.
– Это из-за отсутствия света. – Несмотря на дезориентирующий эффект двадцатичетырехчасовых дней, когда я приехала, просыпаться в темноте было хуже, это одновременно угнетало морально и опустошало физически. Чем дольше я здесь, тем сильнее ощущаю, как понемногу разваливается мое тело.
– Ты что-то принимаешь от бессонницы? – интересуется она.
– Ты про таблетки?
Она кивает.
Я вдыхаю, раздумывая, что ответить.
Клэр уже сделала мне выговор и пригрозила пожаловаться, когда обнаружила содержимое моего мусорного ведра. Но в Соединенном Королевстве докторам разрешено законом выписывать рецепты самим себе, просто это не одобряется, и Клэр знала, что я не рискну потерять еще одну работу. Это была одна из тех немногих вещей, которые у меня остались. Мне пришлось продать дом, когда Бена не стало, потому что не могла выплачивать ипотеку из своей зарплаты, и я вынуждена была снять квартиру поменьше.
– Нет, не принимаю, – я снова вру с непроницаемым лицом, но меня охватывает чувство вины. Если бы Клэр знала правду: что я угощалась ценными запасами лекарств, она, наверное, отказалась бы от меня.
Я жду, что сестра укажет на мою ложь, но она, видимо, решает, что это ни к чему хорошему не приведет.
– Ты ешь? – спрашивает она вместо этого.
Я представляю свою сестру, следующую по воображаемому списку. Сон – галочка. Зависимость – галочка. Пищевое поведение – галочка. Следующий вопрос будет – достаточно ли я бываю на свежем воздухе, – на что ответ, очевидно, отрицательный, ведь я выхожу в непроницаемую тьму как можно реже.
– Да, ем, – я пытаюсь скрыть раздражение. По меньшей мере, Клэр заслуживает терпения и вежливости. После смерти отца и отъезда матери именно на нее легла обязанность дежурить у моей больничной койки в первые дни после аварии. Предупреждать меня о серьезности травм, прежде чем дать зеркало, которое я требовала.
